Он потянулся, потом вздохнул так, будто дело, которым его вынудили заниматься, стало вдруг совершенно невыносимым.

— Отправляйтесь оба в Лондон, — приказал он, — и отыщите книгу. Придержите ее для меня. Чума, говорят, пошла на убыль, и двор вскоре вернется в Уайтхолл. Я вернусь вместе со всем двором. Доброго вам пути, и приготовьтесь к моему прибытию. Именно так приспешникам надлежит служить своему лорду.

Миледи глубоко вздохнула. Роберт видел, как ее рука скользнула под плащ, и вспомнил об изящном клинке, который она всегда носила с собой, подумав, что она готова выхватить его из ножен. Но она снова сдержала ярость, медленно повернулась и направилась к двери, однако тут же остановилась и повернулась лицом к лорду Рочестеру.

— Продолжайте предаваться своим удовольствиям, — заговорила она вдруг шипящим шепотом, — пока еще вы способны на это, милорд. Не за горами то время, когда вам станет трудно находить оправдание безрассудству и гордости. Ибо радости нашей с вами породы, если наслаждаться ими слишком безудержно, становятся подобными жалу пчелы: однажды потеряв его, навсегда остаешься только мухой-жужжалкой.

Еще мгновение она смотрела на него изучающим взглядом, а затем внезапно сделала реверанс.

— До встречи в Лондоне, милорд. Мы будем ждать вас с нетерпением.

Они уехали той же ночью. Ярость Миледи не утихла. Она была не просто ледяной — к ней, казалось, примешивалось какое-то лихорадочное нервное возбуждение. Она то и дело выглядывала из окна кареты, с нетерпением считая верстовые столбы. Роберт никогда прежде не видел ее такой взволнованной и терялся в догадках: что же все-таки она надеялась извлечь из книги, которую когда-то хотела уничтожить? В ее сердце определенно не осталось места для памяти об их былой любви. Прежде она время от времени брала его за руки или опускала его голову себе на колени и поглаживала волосы. Теперь он видел по ее глазам, что эта игра прекратилась, что танец закончился. Книга, только книга! Она не думала ни о чем, кроме книги. Проникаясь ее тревогой, Роберт чувствовал, что сомнения и страхи, подобно полчищам саранчи, вновь стали пожирать ростки его недавно возродившейся надежды.

Карета уже ехала по улицам Лондона, и он видел, что приметы чумы действительно уже не так заметны, что жизнь возвращается на улицы, как возобновляется ток крови в онемевших конечностях. Эпидемия явно была на исходе, но Роберта озадачивало то, что от видимых признаков улучшения ситуации на душе не становилось спокойнее. Ему не верилось, что так жутко начинавшееся шествие чумы по городу могло остановиться просто само по себе. И он вспомнил ужасные пророчества Маркизы, которые она связывала с этой чумой. Он боялся даже думать о том, чем этот обещанный кошмар может обернуться. Но он также знал, что по-прежнему не желает платить цену, которую затребовала Маркиза. Чем ближе карета подъезжала к дому, адрес которого указал мистер Обри, тем чаще он задавал себе один и тот же вопрос: если они найдут книгу, если лорд Рочестер сможет прочитать ее таинственные знаки, зачем тогда им будет нужна Маркиза?