За которую эти собаки ему ещё…

Не четвероногие собаки, разумеется. Те ни в чём не виноваты. А вот люди… Перед глазами замелькали жуткие кровавые видения.

Спокойно. Хватит себя накручивать. В дороге толку от ярости нет.

Лучше сохранить мертвящее состояние покоя. Запомнить и сохранить.

Иногда Саша шёл целый день и не видел никаких признаков того, что здесь раньше жили люди, кроме самого шоссе. Дикая равнина, поросшая кое-где невысоким лесом, чаще лиственным, в обе стороны.

Нельзя привыкать к кому-то. Потому что все уходят тогда, когда они больше всего нужны. Если не можешь бороться – просто тихо убейся. Но не ной и не жалей себя. Можно плакать и кричать, если это не мешает драться. А когда прижмут к стене, когда выхода нет – просто уйди. Навсегда. Но так, чтобы запомнили. И, желательно, не один.

За что это всё? Почему ему?

Потому что. Судьба не понимает слова «за что?».

– Это не слово, а фраза, – Младший ответил сам себе вслух. – Даже две фразы.

«И они верны. Вселенной безразлично, выживешь ты или сдохнешь, дурачок. И не только ты. Она это уже не раз доказала. Вспомни собачек и волков. Вот она, жизнь. Все едят друг друга, даже существа одного вида».

И так было всегда. Дед показывал ему много распечаток из древнего Интернета.

«Хрен с ней, с политикой, религией, нациями… но люди выкладывали, например, рецепты пирожков! Пирожков, Сашка. Делились от всей души. И всегда из десяти комментаторов находились два, которые желали им побыстрее сдохнуть, потому что пирожки неправильные и годятся только для… людей неправильной национальности или взглядов».

Вот поэтому, хотя Младший внимательно высматривал в снегу волчьи следы, гораздо сильнее его встревожили бы человеческие.

Тогда в октябре в Кузбассе, после всех потерь, он не убил себя потому, что силы давала ненависть. И до сих пор, вспоминая лица тех бандитов, Саша каждый раз подзаряжался, будто от батарейки. Появлялось желание дойти, не сдохнуть раньше времени. Чувствовался такой прилив сил, что не хотелось спать даже после сложных переходов.

Его нервы загрубели, как могут загрубеть подошвы, если ходить по камням босиком. На душе было пусто, но спокойно. Оказывается, состояние, когда мёртв изнутри, помогает выжить.

* * *

Он шел по шоссе. Масштаб этих огромных путей из асфальта и бетона поражал.

Как и бетонные микрорайоны, как и железные магистрали со столбами и проводами, кое-где ещё висящими над головой. Да и сами поезда… это ж сколько металла на них ушло. Вагонов грузовых и пассажирских в окрестностях Прокопы он видел столько, что когда в детстве их считал, прогуливаясь, то доходил за день до многих сотен.