Из-за колебаний температуры асфальт по утрам покрывался коркой льда, на котором он, впрочем, почти не поскальзывался, спасибо ботинкам. Но зато на снегу образовался крепкий наст, по которому можно было идти, не проваливаясь.

Данилов не считал километры, которые проходил за сутки, потому что всегда был в дороге разное количество часов. Но его скорость была примерно равна скорости пешехода летом. А это очень неплохо.

Запасы он надеялся пополнять с помощью охоты и рыбалки, но сначала ни хрена не выходило.

Первый раз он увидел собаку возле посёлка под названием Тюкалинск, но промазал. Шавка убежала. Собака явно дикая, но человека не сильно боялась. Только выстрел её напугал. Он и стрелял-то потому, что внушил себе, что надо учиться добывать «подножный» корм. Еды у него тогда ещё было вдоволь, да и убивать – животных! – не хотелось. Всё-таки он не был настолько близок к природе, как его соседи по деревне. Для тех с детства не было проблемой хоть на охоте зайца добыть и шкуру снять, хоть скотину заколоть (которую ещё недавно холили и называли Машкой, Борькой и так далее!).

И ему надо меняться, срочно. Зверей придется убивать и есть. Иначе не добраться до плохих людей.

Это было не очень умно – стрелять с такого расстояния. И дело даже не в ветре, а в не очень твёрдых руках. Младший ещё долго корил себя за расточительность. Фабричные патроны к винтовке – на вес золота, как и она сама. Жаль, что нет гладкоствольного ружья, патроны к которому можно было бы достать в деревнях. Хотя сил не хватит тащить на себе оба ствола.

Возле Крутинки, ещё на Омской земле, он увидел совсем близко от себя птицу – скорее всего, ворону, – но не стал тратить патроны. Выглядела она мерзко. Ладно голубь какой-нибудь… Хотя тот тоже не очень аппетитный, если вспомнить, что ест всё подряд. Но голубей он и раньше видел редко.

Там же, на шоссе, нашёл дохлую задубевшую собаку, распотрошённую и наполовину обглоданную, без головы. Не притронулся.

Пытался рыбачить в безымянном ручье с удочкой – безрезультатно.

Подлёдная рыбалка на Иртыше рядом с Омском тоже не получилась. Лезть на середину реки было бы самоубийством, а из проруби у берега он ничего не выловил, хотя просидел с удочкой часа три, замёрз, чуть не отморозил пальцы. На этом идею с зимней рыбалкой он решил отложить в долгий ящик. Ещё одно непонятное выражение предков. Что они имели в виду? Гроб? Мусорный контейнер? Избирательную урну? В общем, что-то, куда нечто откладывается навсегда.

И попытка поставить верёвочную ловушку на зайцев с приманкой из солёных сухариков ничего не дала, хотя провозился Саша долго. Сухарики оставались нетронутыми. Было немного обидно. В какой-то момент он почувствовал такую злость, что захотелось начать ловить зайцев на крючок и стрелять из пистолета рыбу. Может, так будет лучше.