Другие довольно крупные метки, оставленные карандашом, на карте обозначали Ишим и Уфу. Там заставы «сахалинцев».

Но если эти два города расположены вдоль большой трассы, то Белорецк – далеко от неё, на юге, в горах. Туда может не быть такой хорошей удобной дороги.

Нет, скорее всего, в Ямантау он не пойдет. Его путь прямой, на запад. Его операция важнее, а там, на юге, вряд ли будет что-то настолько полезное, чтобы делать ради этого такой крюк.

Одинокий мститель… Как в старом кино про японских самураев. Он не знал, что такие эмоции и в жизни бывают. Думал, это вымысел. И вот на тебе…

Надо быть честным. Не за город он идёт, не ради Заринска или сибиряков. И даже не потому, что верит, что кого-то ещё можно спасти. Просто потребность сделать что-то плохое с теми, кто сломал его жизнь, стала самодовлеющей. Как влечение к женщине. Не к какой-то конкретной, а ко всем (что он, в силу своей наивности, тогда считал не нормой, а безнравственностью).

Оно, это новое стремление, давало иллюзию смысла. И позволяло не зацикливаться на утратах и одиночестве. Наверное, психолог сумел бы помочь разобраться в этой мешанине. Вот только нет нигде психологов. Да и не стал бы Саша с ними говорить. Сейчас его психика очень упростилась. Почти до уровня тех зверюшек, которые встречались ему на пути.

* * *

В снегу, прямо на шоссе, среди редких машин, он то и дело видел следы. Разнообразные. Жалел, что недостаточно времени уделял этой науке в детстве, больше читал другие книги. Но отличить отпечатки лап зайца от следов волка или собаки мог. А разок видел «разлапистые» следы кого-то покрупнее. Может, небольшой медведь, а может, росомаха. Зверь ходил прямо по разделительной полосе, где росли кустарники, рыл снег. Мысли о медведе-шатуне тревожили, хотя и росомаха, как он читал, – тварь опасная.

«Но не факт, что она здесь водится… Так что, скорее всего, это был медведь».

Иногда ночь заставала его в чистом поле. Если не было поблизости деревни, он находил автобус, грузовик или обычную легковушку с целыми стёклами и забирался в кузов или салон. А один раз пришлось выкопать нору в снегу. Но спал Саша в таких случаях вполглаза. Не так крепко, как в подвалах и домах за запертой дверью, которую он подпирал, баррикадировал или привязывал, если не запиралась на засов.

Время от времени Сашка возвращался в мыслях к ошибкам Пустырника, которые теперь, задним умом, стали видны даже ему. А ведь тот исходил из лучших побуждений. И даже из стратегических предпосылок. Умный, опытный, сильный. Но оказался неправ. Завёл их в ловушку. Хотя, может, они попали бы в неё с любым лидером. Хоть весной, хоть летом. Может, ошибкой было вообще выходить, зная, что Орда – не шайка бандитов, а система, в которой могут найтись специалисты любого профиля.