На этом перепутье оказалось настоящее кладбище фур и тяжёлых грузовиков. А рядом, на небольшом возвышении, виднелся прямоугольный участок, частично огороженный невысокой баррикадой из автомобильных шин.

Мимо этого форпоста невозможно проехать, в какую бы сторону по двум шоссе ты ни двигался. Стратегически удачное положение, рассуждал Сашка.

Он часто представлял, как подкрадётся, как сначала будет пытаться разузнать что-то, подслушать, о чём говорят солдаты из гарнизона. Потом, возможно, удастся украсть что-нибудь из оружия и припасов. А может даже, он решится подстрелить часового или устроить небольшую диверсию, поджог. Хотя последнее выглядело слишком опасно. Но Саша надеялся на свои навыки маскировки и скорость. Хотя и знал, что профи, которые на тренировках бегают марш-броски по десять километров в полной выкладке, его легко уделают. Профи вроде тех, которые уделали отряд под командованием Пустырника.

Нет, он не собирался лезть на рожон. А вот мелкую пакость устроить хотелось бы.

Но, похоже, некому тут вредить. Понаблюдав в бинокль, Сашка быстро понял, что здесь что-то не так.

На территории лагеря за покрышками стояло несколько контейнеров-бытовок. Похоже, это и было то, что дед Паша громко назвал «базой».

Снег вокруг, и на самой возвышенности, был глубокий и нетронутый. Большие колёса машин, на которых когда-то давно разъезжали по дорогам дальнобойщики, в нём полностью утонули.

Тут должны быть часовые, собаки, вышки. Возможно, пулемёты. Вот только ни души не оказалось. Если ордынцы тут раньше и стояли, то собрали свои манатки и ушли.

Эх, была не была!

Он приблизился к резиновому «периметру» и выглянул из-за нагромождения покрышек.

«ЧП», – виднелись едва читаемые буквы на борту одного из вагончиков, в которых до Войны, наверное, жили дорожные рабочие. Утопая по колено, парень подошёл поближе. Дверной проём смотрел на него тёмным прямоугольником. Много снега нанесло и внутрь.

Стены, изнутри обшитые деревом, оказались чёрные, обугленные. Но запаха не было. Огонь прогорел уже давно и потух быстро. А металл даже не затронул. Тот только чуть покоробился.

А ещё в вагончике были остатки мебели. Столик, тумбочка, табуретка. Всё это тоже обгорело.

«Мы ешше вернёмся. Орда – это…» – увидел Данилов, приглядевшись, надпись на почерневшей столешнице, вырезанную ножом. Но окончание исчезло под наслоением гари. Да, всё внутри этого временного жилища уничтожили намеренно, уходя. И даже то послание, которое он увидел… скорее всего, уцелело случайно.

В других бытовках картина была такая же. Полезного парень не нашёл ничего. Никаких вещей, материальных ценностей и трофеев, никаких записей и документов. Никаких зацепок. Всё тщательно подчищено и уничтожено.