— У тебя нет другого способа попасть туда?

— Если только ты не придумаешь другого.

Калши покачал головой.

— Я в первый раз слышу о существовании такого поместья и вряд ли смогу что-нибудь придумать. Но мне не нравится твоя идея…

— Мне тоже, — искренне ответил Шарби, — но, боюсь, по-другому не получится.

— Ладно, мы еще поговорим. Ты, наверное, голодный?

— Пусть твои девочки принесут еду сюда. Не хочу твое жилище пачкать.

— А как ты будешь спать?

— Как-как… Найдешь мне матрас и грязную тряпку поверх?

Калши пожал плечами.

— Твоя грязь меня не пугает. Я сделаю так, как нужно тебе. Если передумаешь и захочешь пожить до завтра по-человечески, скажи.

— Мне лучше не расслабляться, — вздохнул Шарби. — В ближайшее время мне ничего приятного не светит. Единственная поблажка, которую я могу себе позволить — это съесть нормальную еду.

Калши кивнул и ушел. Вернулся он через несколько минут с матрасом под мышкой, простыней, покрывалом и маленькой подушкой в руках.

— Подожди, я сейчас…

Он появился опять через несколько минут с подносом, уставленным тарелками.

— Думаю, тебе будет спокойней, если лишние люди тебя не увидят. Я запретил им выходить в прихожую. Все, что тебе понадобится, я принесу сам. И заклинание я уже наложил: нас никто не слышит, — он сел на пол напротив мальчика.

— Очень хорошо, — сказал Шарби, взяв первую попавшуюся тарелку.

Несмотря на голод, он подробно рассказал все что случилось с ним, не скрыв и убийства старого ростовщика.

— Вот так всегда, — резко сказал Калши, сопроводив слова ударом кулака по полу. — Именно тогда, когда я совершенно необходим тебе, я нахожусь где-то в другом месте!

— Нет, тут просто была моя глупость — это же надо, забыть про ампулы и деньги!