Нельзя сказать, что Фигаро испугался. Он, в конце концов, был следователем ДДД и видел много всяких чудных вещей. Он сталкивался с демонами — большими и малыми, схлестывался с существами, терзавшими по ночам честной люд, чувствовал на затылке холодное дыхание призраков и даже однажды видел на кладбище настоящего упыря. Его держала за руку Па-Фу, Лиса-демон Внешних Сфер, в его крови горел Договор, заключенный Первым Квадриптихом с существом о природе которого следователю даже не хотелось задумываться, а в кольце у него на пальце обитал мертвый колдун повидавший места, что лежат за пределами известного Космоса.

И, все же, следователь почувствовал, как озноб продрал его до самых костей. Потому что существо, что приближалось к нему, не было драугиром, как он ранее думал.

Это было… что-то другое.

Менестрель был одет в некое подобие черного комбинезона пошитого, казалось, из блестящей текучей дымки. Его ноги сливались с кляксой кипучей тьмы, что медленно скользила к Фигаро, а в волосах цвета влажной земли сверкала черная бархатная лента. Лицо Менестреля, когда-то красивое и молодое, теперь напоминало своей недвижимостью лик мраморной статуи.

Следователь почувствовал, как аппарат Артура мелко завибрировал — включился «громоотвод». Но в следующий миг он забыл об этом, потому что Менестрель, чуть согнув тонкую шею в некоем подобии поклона, приблизился почти вплотную к Фигаро и остановился.

Ни один драугир не смог бы подойти так близко к живому человеку. Ни один призрак, ни один Ночной Летун — голодная скорлупа, тень, останки человека, жадные до тепла чужой жизни. Это было невозможно.

Черный Менестрель поднял руки, затянутые во тьму и следователь увидел свирель.

Это была очень, очень старая вещь, но она, вне всякого сомнения, была настоящей. Потемневшее от времени дерево покрывала сеть мелких трещин, кое-где свирель была в подпалинах, словно инструмент пытались сжечь, к костяному мундштуку прилипла тина, словом, свирель была не призрачной, а самой что ни на есть материальной.

Фигаро даже представить не мог, как это вообще возможно.

Но даже эти размышления напрочь вылетели у него из головы, когда Менестрель поднес свирель к мертвенно-бледным губам и заиграл.

***

…Даже много месяцев спустя, Фигаро (он завел привычку вести дневник, который вскоре превратился в сборник записок о его похождениях) так и не смог найти подходящих слов, дабы описать то, что произошло, когда Менестрель заиграл на свирели. Он скрипел пером, злился, комкал бумагу, и, наконец, написал вот что:

«…Астор Клерамбо, музыкант, великолепно изображавший восторженного идиота, впервые рассказывая мне о своей встрече с Черным Менестрелем, употребил такие слова: «…и моя душа разлетелась на тысячи мелких осколков». Самое смешное, что эта фраза — лучшее описание из всех, что приходят на ум. Моя душа разлетелась на тысячи мелких осколков. И упаси меня Небо пережить такое еще раз…»