Но возможно ли такое?

У Ивана слегка помутилось в голове. Вдруг заболели все кости и косточки. Он опустился в жёсткую на ощупь траву и бессмысленно посмотрел остановившимся взглядом в мутное полотно затуманенного пятна света.

Он смотрел и не видел. Думал, но не знал о чём — какие-то быстро летные воспоминания без определённой последовательности. Как мерцающая на экране картинка появлялся и пропадал третий глаз Напель, нацеленный на него зелёной бездной. Наплывало ощущение её упругого молодого тела, полное страсти и одновременно холодности. Какие-то детские шалости лет двадцать пять тому назад в детском саду… Уродливая фигура раскачивающегося на ходульных ногах Хема, он падает на землю и раскручивается. Тут же коротышка прохаживается — Элам Шестой, и слышится отчаянный голос Пекты…

Всё смешалось, перепуталось в голове. Разновременные события наложились друг на друга прозрачными лоскутьями: ни концов, ни начал.

Тем временем темнота истончалась, постепенно переходя в марево тумана, который быстро редел. Наконец, Иван увидел себя отчётливо и близко со стороны. Так, как если бы его глаза непостижимым образом удалились от него самого на расстояние нескольких шагов и внимательно рассматривают теперь усталого согбенного человека, бесцельно проводящего время.

«Какой я помятый, — подумал он. — Кто бы из хорошо знающих меня прежде сейчас увидел. — Вот удивился бы моему невзрачному облику и одеянию…»

Видение самого себя передёрнулось и пропало. Он сидел на песчаном берегу неширокой реки, подмяв под себя кустик с крупными синими ягодами, их сок пропитал несуразными кляксами поредевшие и выцветшие от носки джинсы.

Он вскочил. Отряхиваясь, перепачкал чернильным цветом руки, вытер их о куртку, оставляя на ней тёмно-синие следы пальцев.

Вода в реке показалась тёплой, но руки, как он их не тёр песком, не отмылись. Он постоял в нерешительности над водой. Берег круто уходил вниз и терялся где-то в глубине. А там… кто-то притаился и ждёт — как бы на него напасть.

«А, — подумал он, — семи смертям не бывать!»

Снял джинсы и прополоскал залитые соком чернильные разводья, лишь слегка осветлив их ядовитость. Потом залез сам в речку и смыл пот недавней беготни по залам и лестницам замка Пекты.

Никто из реки на него не напал.

Небольшой костерок, разведённый тут же на берегу, высушил одежду. День обещал быть жарким, но вскоре подул ветерок и принёс затхлый воздух с неприятным запахом мыловаренного завода. В середине дня дышать им будет, наверное, невмоготу.

Иван и не собирался дожидаться, когда солнце наберёт высоту и разогреет миазмы далёкого прошлого. Тем более, невдалеке опять прошлёпало чудовище мезозоя. Иван, присев под куст, словно он мог защитить его от безмозглой многотонной твари, подождал, когда минуют поочерёдно: маленькая на длинной жёлто-грязной шее голова, чем-то похожая на верблюжью, потом неимоверно разросшееся тёмно-коричневое тело, поддерживаемое искривлёнными тумбами ног, и очень подвижный и смешной хвост, конца которому, казалось, не будет.