Она упрямо нагнула голову и отошла к пульту.

— Какое мне до них дело? — тихо, но жёстко сказала она после длительного молчания, когда Иван начал верить, что уговорил её не делать глупостей. Голос её окреп и зазвенел: — Я никогда не уничтожу Творящего Время, а с ним и Пояс. Никогда! Ты слышал? Я выбрала тебя! Но выбирай и ты, Ваня. Ты можешь остаться со мной, и я буду тебе верной и вечной подругой или женой. Как ты пожелаешь. Или… уходи к себе… Уходи, Ваня!

— Не-ет, — покачал головой Иван, всё больше злясь на себя и на неё. — Я просто так не уйду. У меня достаточно сил и умения, чтобы с твоим проклятым Творящим Время справиться самому и освободить людей Прибоя от его ужаса. И ты, Напель, предала меня… Потому я имею и моральное право!

Он привычно снимал рюкзак.

— Ваня!

Он видел открытый в крике рот Напель, но им владело одно желание — уничтожить машину, создающую Пояс. Под руку попался пистолет, хотя нужен был, пожалуй, бластер, но времени на поиски не было.

Рука его, ощущая тяжесть оружия, так и не успела подняться. Подняться и произвести выстрел в ненавистного ему Творящего Время.

Иван онемел.

Его поразила Напель, её лицо.

Что с ним творилось!

Оно оставалось таким же слегка испуганным и красивым, но милая складочка на её лбу приподнималась, и под ней из глубины сверкнул третий глаз, зелёный как чистейший изумруд. Напель пыталась прикрыть его ладонью, но это, похоже, было выше её усилий — руку её отбрасывало какой-то неведомой силой.

Глаз раскрывался всё шире, Напель кричала, тело её ломалось, руки тянулись к лицу. Иван чувствовал, как его омертвляет и сковывает взгляд третьего глаза Напель. Спасение могло быть одним — уйти в поле ходьбы, каким бы оно ни было вблизи Творящего Время.

Он собрал всю волю, чтобы избавиться от зависимости неведомого влияния и исполнить своё желание. Ему это, кажется, удалось. Напель уже начала смазываться и сквозь неё просвечивали искры сияния Творящего Время. Но ещё быстрее Напель успела положить руки на панель пульта.

Страшная неодолимая круговерть скрутила, завертела и понесла Ивана с громом проламываемых стен пустого дома.

Он потерял сознание.

Долгое возвращение

Долгое возвращение

Весь мир качался на качелях. Только одна из четырёх тяг качели была оборвана, оттого — лёгкие укачивающие толчки, подёргивания, зыбкость…

Нет, он лежит на батуте, и тот его после падения с небольшой высоты ласково убаюкивает…

Упругие, сотрясающие тело и мозг удары чередовались, отчего возникало чувство беспечного успокаивающего взлёта, зависания в невесомости и падения, и ожидание следующего удара и взлёта.