– Хватит, – сказала Атрейи, вставая. Наконец-то. Катьяни затопило чувство облегчения.

– Всего хорошего, кузина, – сказал Адитья. – Вспоминай его иногда – мужчину, которому больше нравилась воображаемая ты, чем реальный я.

– Ты не можешь меня за это винить, – парировала Катьяни, и маска безразличия слетела с ее лица. – Я ни о чем из этого не просила. Мне было всего три года.

– Ты больше не ребенок.

Он сделал глубокий вдох:

– Что произошло в Аджайгархе? Если не ты, то кто послал моего дедушку на смерть?

– Я не знаю, – сказала она дрожащим голосом. – Но я собираюсь это выяснить и уничтожить его.

Он слабо улыбнулся:

– Удачи. Первый шаг на твоем пути к искуплению.

– Мне не требуется искупление, – сказала она, уставившись в землю. – Я всегда старалась поступать правильно.

– Ты пыталась его спасти? – возразил он.

Спасти его? Человека, утроившего бойню в Аджайгархе? Он заслуживал смерти. Но Адитья никогда бы этого не понял. Для него Шамшер был совершенно другим человеком. Спорить с юношей было бесполезно. Это лишь причинило бы им обоим еще большую боль.

– Давай, Катьяни, – сказала Атрейи, подходя к двери, которая вела в главную комнату. – Пойдем.

Катьяни повернулась, чтобы последовать за ней, и ее сердце сжалось от боли.

Адитья схватил ее за руку, останавливая.

– Амбика, – прошептал он. – Я помню тебя в детстве. Разве ты меня не помнишь?

Ее глаза затуманились. Если бы только он с этого начал, разговор пошел бы совсем по-другому.