– Если ты и так знаешь, то зачем спрашиваешь? – огрызнулся Дакш. Но она знала, что он злился не на нее, а на сложившуюся ситуацию.

– Дакш, – обратился к нему Уттам, успокаивающе положив брату на плечо свою руку.

Катьяни одарила их слабой улыбкой:

– Чтобы напомнить вам, почему мне нужно уйти.

– Куда ты пойдешь? – спросил Уттам.

Она пожала плечами:

– Я что-нибудь придумаю. Пусть мое имя сейчас всем известно, но мое лицо – нет. Мало кто за пределами Аджайгарха знает, как я выгляжу.

– Ты ученица моей гурукулы, – сказал Ачарья. – Пока ты здесь, тебе не причинят вреда.

Его слова согрели ее.

– Спасибо вам, Ачарья.

Ее больше беспокоил тот вред, который могли бы причинить ему, но она оставила эту мысль невысказанной.

Очистить свое имя она могла, лишь отыскав настоящего виновника кровавой бойни в Аджайгархе. Ее разговор с Адитьей еще сильнее укрепил ее решимость привлечь предателя к ответственности. Она не забыла и то, как с ней обошлись в суде: ложь Ревы, жестокость Бхайрава и удары кнутом Ченту, изодравшим ее спину.

Даян благословила ее на месть. Было бы неуважением не приступить к ней. Катьяни упорно трудилась, чтобы восстановить свою духовную силу, и даже получила дополнительную силу от якшини. Она не могла найти оправданий, чтобы продолжать прятаться в гурукуле.

Она будет скучать по Дакшу. При мысли об этом у нее защемило сердце. Она жаждала не только его прикосновений. И дело было не в том, что он заставлял ее смеяться, сам того не желая, и не в том, что он в нее верил, и не в тех редких моментах нежности, которые они разделили. Это было все сразу и даже больше. Когда он был с ней, она не испытывала страха, как будто в его присутствии не могло случиться ничего по-настоящему плохого.

Ей нужно было начать привыкать к жизни без него. Если она не сможет доказать свою невиновность, то будет представлять опасность для тех, кто ее приютил. И она не собиралась подвергать опасности тех немногих людей, что у нее остались: Дакша, Ачарью, Атрейи, Шалу и всех остальных. Никто из них не ставил под сомнение ее невиновность, ее право быть здесь. Они просто приняли ее как часть гурукулы. Она не собиралась в ответ подвергать риску их репутацию и жизни.

Поздно ночью, когда освещаемая лунным светом гурукула спала, Катьяни выскользнула из своей хижины с бронзовым мечом на поясе и пожитками за спиной. Двор был тихим и умиротворенным. Девушка остановилась у ворот и в последний раз оглянулась на место, где прожила почти год. Пагода, где она прошла бесчисленные уроки нравственности. Дерево пипал, под которым Дакш чуть не поцеловал ее во второй раз. Маленькая хижина, где она восстанавливала свои силы. Женское общежитие, где она нашла настоящих подруг.