Она отпустила его волосы, и Фалгун упал лицом вперед. Она недоверчиво уставилась на бездыханное тело.
Всю свою жизнь она смотрела на Таноя снизу вверх. Он обучал ее, наставлял ее, побеждал ее и бывал побежден ею. Он был одним из немногих людей, которые действительно видели ее насквозь – ее недостатки, ее слабости, ее навыки, ее сильные стороны. Одним из тех, кто на том проклятом суде должен был сказать, что она невиновна.
Но, оказывается, она совершенно его не знала.
Она подтолкнула Фалгуна.
– Вставай. У меня есть еще вопросы.
Он не сдвинулся с места, так что она сама перевернула его лицом к себе.
У мужчины изо рта шла пена, а его глаза закатились назад. Язык Фалгуна был фиолетовым, а кожа посинела.
Катьяни в страхе отпрянула назад. Неужели он отравил сам себя? Он не был похож на человека, готового умереть за свои убеждения. Но он лишь назвал одно имя, и с ним тут же случился припадок. Неужели, когда он говорил, что не может этого сказать и что его убьют, то имел в виду именно это? Какая темная магия может погубить человека лишь за то, что он сказал правду?
Такая же, как та, от действия которой у человека плавится лицо, если снять с него маску.
Правда обрушилась на нее, словно ведро ледяной воды. Тот, кто стоял за покушениями на короля и королеву, и тот, кто был ответственен за случившееся с Фалгуном, это один и тот же человек. Не мальчик, с которым она выросла, но мужчина, с которым она какое-то время была связана. Ей нужно было с этим смириться. Но где и как он научился всем своим приемам?
Тело Фалгуна сотрясла последняя судорога, и он затих. Катьяни проверила пульс, но его не было. Фалгун был ее единственной зацепкой, а теперь он мертв.
Но он умер не напрасно. Он назвал ей имя своего куратора. И ночь еще не закончилась.
Она распахнула дверь и оказалась лицом к лицу с несколькими стражниками. С триумфальным ликованием они подняли свои мечи.
– Она здесь! – крикнул тот, что был впереди, указывая на нее своим мечом.
– Добрый вечер, – сказала она, мило улыбаясь. – Разве у вас у всех нет матерей, к которым стоило бы вернуться домой?
Она вынула стрелу из своего колчана и натянула тетиву лука.
– Его Величество сказал, что мы должны взять ее живой, – сказал другой стражник. Кто-то крикнул, вызывая подкрепление.
Ее удача была на исходе.
– Я собираюсь призвать божественный огонь, – сказала она стражникам. – Ачарья сказал мне никогда не использовать его против кого-то более слабого, чем я сама. Так что я призываю вас сейчас же отступить.