- Точно. Но мы были у леса, помнишь? Я о том, что мы могли бы зажать их в городе. Оставить несколько в живых и поджарить на горящем дерьме. И Балка с ними.

- Ему конец. Эта ночь станет нашей с ним последней, ха. Отнял вино, драный урод. Потом передавим шелудивых псов...

- Волков.

- Как угодно. Распусти слово, пока будем ходить меж своих. Целое богатство в волчьих шкурах.

- Видела их золотое руно? Как они обращают шкуры в золото?

- Без понятия, и плевать, - буркнула Спица. - Уже вижу хижину.

Омс ощутил жуткую головную боль. Открыл глаза, но они почти не работали. Его дергали, его тащили по кустам за ноги. Вокруг всё кружилось, он ощущал вкус рвоты пополам с мокрой шерстью. Солдат застонал.

Движение остановилось, каблуки громко стукнули о землю. Сверху нависло широкое, тупое лицо в бороде, сипло сопевшее сквозь сломанный нос.

- Очнулся, - сказал этот тип. - Хорошо. Хотел оттащить тебя с тропы, на всякий случай. Теперь хорошо. Мы одни. Нож к горлу Балка, а? Ты заплатишь.

Омс нахмурился. О чем он болтает? Попытался ответить и понял, что во рту кляп.

Мужчина вытащил шерстяную тряпку. - Есть что сказать? Не вопи. Не терплю воплей.

- Целителя, - потребовал Омс. - Похоже, я упал. Я упал? Что случилось?

Мужчина отвесил ему крепкую пощечину. - Очнись, поганец. Хочу, чтобы ты понимал, что я сделаю.

Зрение постепенно восстанавливалось. Омс увидел, как тип достает широкий охотничий нож. - Это зачем?

- Для убийства.

- Кого?

- Тебя.

- Ох. - Омс попытался поднести руку к голове, откуда кровь капала на ухо, но рука не шевельнулась - запястья связывали кожаные ремни. Он моргнул. И еще раз. - Безрассудно, - сказал он.

- Скорее глупо.