Водичка пожала плечами. - Меанас, Эмурланн, как угодно. Ты что, бродяга? Жалкий скиталец, вроде Ходящего-по-Краю, только не так прогнил?

- Бродяга? Сойдет и так. Мое любопытство далеко не удовлетворено, но уступает спешке. Водичка, хочешь вернуться к спутникам? Этой группе нарушителей границ? Отлично. Я отвлеку Гончих. Нескольких дней хватит?

- Если этого хватит, чтобы уйти от клятого океана, который на нас обрушился, то хорошо. Идеально. Иди отвлекай Гончих.

Он поднял руки и помешкал. - Кстати, Блед восхищен тобой, и благодаря этой татуировке вокруг шеи отныне тебе разрешено посещать Эмурланн. С ограничениями. Например, не влезай в древние могилы.

- Даже не подумаю, - сказала она, широко открыв честные глаза.

Он всмотрелся в нее.

Она старалась не моргать, сохраняя искренний вид.

Он сделал жест и пропал.

Нет, пропала она. Ведь она снова была на равнине. Все еще дрожащая, в синяках, голова кружится, уши не слышат. Подняла голову и сказала: - Весьма благодарна за пустяковую услугу, Котиллион.

Затем Водичка поглядела на лес. Никого. - Типично. "Ох, бедная Водичка мертва! Валим отсюда!" - Она принялась искать свои следы.

В древнем круге, известном как Последний Обет Сильха, бог Котиллион стоял, обдумывая странную беседу.

Тени сплелись рядом в нечто, похожее на фигуру в плаще с капюшоном, трость в руке. - Ты веришь ей? - спросил пришелец Котиллиона шепчущим голосом.

Он хмыкнул. - Во что тут не верить?

В ответ прозвучал хриплый смех. - Да, ты же следил за ней все эти годы, видел всё, что она творила, всё, что она пережила. Во что тут не верить? Я же скажу: ни во что!

Котиллион пожал плечами. - Таковы смертные. Некоторые просто рождаются с.. чем-то.

- Ты всегда уделяешь так много внимания тем, кто вытатуировал веревку во имя твое?