- Оставь, - сказал сержант Муштраф, следя за бурным, полным мусора разливом. - Мы знаем лишь, что их нет на баржах. Штырь с Омсом, да, у них не было ни шанса. Надеюсь, ушли быстро. Остальные? - Он мотнул подбородком, указав на воду, и замолк.

Небо над головами было серым и низким. Иногда плескал дождь, неся вкус соли. Что до потопа, вода была заметно соленой и жутко холодной.

Остальные баржи они потеряли из вида ночью и плыли одиноко, менее пяти сотен ободранных Теблоров и людей - соотношением четверо к одному. Батальонам крепко досталось. Половина Четырнадцатого легиона потеряла боеспособность. Ни доспехов, ни припасов, даже ни одного меча.

Поток тек на юг, поглощая всё вокруг, хотя течение замедлялось. Муштраф прошел на корму, хватаясь рукой за поручень, обходя сидящих. Надстройки на барже не было, руль требовал двоих, только чтобы замедлять кружение судна. Стало полегче, когда трюм начал набирать воду. Сейчас баржа плыла кормой вперед.

Чайки вопили, сражаясь с разнонаправленными ветрами. Иногда спускались тучей, пируя на вздутом трупе лошади или человека, и крики казались Муштрафу слишком похожими на смех.

У руля сидели капитан Грубит с сержантом Шрейкой, там была и капитан Гори-Солома из Третьей роты, потерявшая всех сержантов и почти всех солдат. Обветренное лицо стало рельефной картой печалей, она упорно молчала.

Все мерзли, одежда не сохла. Грубит так и носил пропитанный отатаралом нагрудник, теперь рваный и в пятнах соли.

- Капитан, - начал Муштраф. - Я снова прошелся по списку. И никто не видел их около баржей.

- Поистине мрачный день, - вздохнул Грубит. - Даже сладостное воссоединение Гори-Соломы с Рейли не смогло оживить ее дух, пусть их сейчас больше, чем нас. Увы. - Он помолчал. - Горе одолевает нас бесчисленными не опознаваемыми трупами, что плывут вокруг. Хуже, наша неудача насмешливо кричит с тела каждого проплывающего мимо мертвого Теблора. Не хватило времени, не хватило баржей, мнимое спасение стало гибелью для тех, что перевернулись. Мы плывем, едва наполовину загруженные, и никогда не вытравить мне из глаз зрелище берегов, поглощаемых потопом. Все эти лица, все эти протянутые к нам руки. Боюсь, друзья мои, я сломлен. Навек сломлен.

Все долго молчали. Баржа дрогнула, когда днище на что-то наткнулось - возможно, это была крыша дома или амбара. Течение быстро ее сдвинуло, но казалось, баржа осела еще на ладонь.

Гори-Солома удивила всех, подав голос. - Так начни собирать себя, Грубит. К черту жалобы. Мы сделали что смогли. Да, почти всё шло не так, но могло быть еще хуже. Если бы город не разбил волну, ни одна баржа не уцелела бы. Нам просто не хватило времени, но это не наша вина.