Тэо вспомнил рубиновый луч, рассекающий поле:

— Я тоже видел, что сделал ты.

— Да уж, — Вир без всякого энтузиазма провел рукой по влажным волосам. — Не особый повод гордиться, если честно. Отправить к праотцам разом столько народу.

— Я представляю, насколько это тяготит. И сочувствую тебе.

Тот внимательно посмотрел на Тэо, понял, что говорит акробат искренне, и чуть склонил голову, принимая его слова.

— Нэ утверждает, что я не должен думать о мелочах. Ибо они изъедают сердце. Но это не мелочи.

— Нэ?

— Ты видел ее несколько минут назад.

— Погоди, — акробат только теперь понял и обернулся, ища взглядом темный квадрат люка, ведущего в трюм. — Эта старуха? Она… Нэко?!

— Ну, вроде того.

— То-то она не выглядела очень дружелюбной.

— Ты асторэ. А она слишком стара, чтобы меняться. Так что просто не обращай внимания. Нэ не самый плохой человек.

— Стоит поблагодарить Шестерых, что твоя учительница столь добра и не стала кидаться на меня, как ты во время нашего знакомства.

Вир негромко фыркнул:

— Стоит поблагодарить Шестерых, что рядом нет Лавиани. Полагаю, они не нашли бы общий язык друг с другом. А я вряд ли бы смог перенести их обеих одновременно. Не сейчас.

— Твои светлячки…

— Угу. Их снова прибавилось.

— Некоторые больше не шевелятся и не светятся. Те, через которых проходят два шрама. Что это?

Две узкие розовые полосы пересекли несколько татуировок на правой лопатке, и картинки там поблекли и даже немного расплылись.

— Нэ говорит, это плата, которую с меня взял артефакт. Я не Мальт, и каждый раз, когда получается луч, он выжигает не только врагов, но и мои татуировки. Мол, я должен забыть о подобном свойстве оружия, иначе потеряю все, чего достиг. Как будто я жажду использовать его. Просто иногда не бывает выбора.