— Я… не хотел говорить об этом, но мне известно, что вы собираетесь сделать. Бланка сказала, статуэтку на ту сторону должен отнести Войс. А, значит, ты пойдешь с ним. Не можешь не пойти. Не хочу этого для вас.

Она обняла его на мгновение:

— Иногда мир живет вопреки нашим желаниям, Тэо Пружина. Иногда надо ставить точки, завершать истории. Не оборачиваться. Чтобы другие смогли создавать новые легенды и мифы. Я очень любила читать в Нимаде, и сказки времен прошлой эпохи очаровывали меня. Я забывала о штормах, холоде, заблудившихся и смерти мужа. Но теперь, если все получится, мне самой придется стать частью долгой, темной, но в то же время прекрасной сказки. Чтобы у тех, кто уцелеет и родится, был шанс ее прочитать. Потому что если мы не станем делать то, что должны… — Шерон небрежно пожала плечами. — Каждый, кто носит в Нимаде алый плащ, знает о том, как опасна ночь. В том числе и для нас. Когда мы выходим из дома и идем уничтожать заблудившихся, то помним, что можем не вернуться из места с синими фонарями. Наша работа защищать людей, так что у меня нет сомнений. Не это ли благо — умереть, чтобы спасти многих?

— Будь здесь Лавиани, она обязательно бы сказала, что лучше не умирать, раз уж взялся спасать кого-то.

Взгляд серых глаз стал серьезен:

— Девочка в Нимаде… — она запнулась. — Когда она вырастет… расскажи ей.

— Да.

— Спасибо.

Она быстро моргнула, вновь стала смотреть на меч, и Тэо отвернулся к поединку.

Вир с Мильвио решили взять Нэко в клещи, атаковав одновременно. Палка исчезла, растворившись в воздухе, превратившись в размытую полосу. Врезалась в вовремя подставленный щит, вывернулась, ударила за спину, сбив рубящий удар Фэнико.

Нэко сделала скупой шаг влево. Такой жалкий и слабый, небрежный, но Вир пролетел мимо. Он развернулся на пятках, вскидывая щит, когда палка устремилась ему в лицо, тут же понял, что это обманный финт и разорвал дистанцию кувырком.

Нэко вновь отбила атаку Мильвио. Резко присев, из какой-то тягучей стойки едва не дотянулась до выставленной вперед голени треттинца. Выпрямилась, шагнула, меняя положение и вставая так, чтобы теперь видеть двоих, выбравшись из устроенной ими ловушки.

Она даже не запыхалась. Дышала ровно, а ее бесцветные глаза смотрели жестко, колюче. Так, что каждый из них сознавал, зазевается — и получит палкой без всякой жалости.

— Шерон, тебе больше не снятся сны? — спросил акробат.

У него создалось впечатление, что указывающая разговаривала с мечом Нэко, хотя не было слышно ни слова. Ну… или пыталась поговорить.

— Нет. В мире ходит легенда, что Шестеро отказались от истинного волшебства, отдали его своим ученикам и ушли. Теперь я знаю про мир солнц и лун, но, кажется, ни один из них не смог его достичь. Мали осталась на той стороне с асторэ. Мальт и Миерон скорее всего погибли, сражаясь с Вэйрэном. Между остальными произошел раскол. Мерк и Моратан заплатили за это своими жизнями… Не знаю, что случилось с Милтом. Полагаю, он умер, как и Мири. В свое время. И великие волшебники остались без присмотра. В мире, который был для них нов точно также, как и для тех, кто пережил Катаклизм.