Зеленые глаза помрачнели, и он уткнулся лбом в мой лоб.

– Теперь я это понял. – Его губы нежно коснулись моих, а потом Кейден выпрямился. – Не позволяй богам тебя использовать, – настойчиво велел он. – Ты и так уже сделала слишком много. Не рискуй ради них своей жизнью. Пообещай мне. – Он помолчал пару секунд. – Я не хочу представлять себе мир, в котором больше нет тебя.

Всхлипнув, я закрыла ладонью рот. На его лице промелькнула неуверенность, а затем Кейден развернулся и ушел. Иапет кивнул мне и последовал за сыном. Он о нем позаботится. Я должна чувствовать облегчение, но не чувствовала вообще ничего.

В своей комнате я просто упала на кровать. По щекам текли слезы. Я больше никогда не смогу перестать плакать. Завтра он станет бессмертным и покинет наш мир. Я никогда больше его не увижу. Натянуть на себя одеяло, чтобы прогнать охвативший меня холод, оказалось самой сложной задачей в моей жизни. Может, стоило броситься за ним и сказать, что все это сплошная ложь? Что я люблю его, что он мне нужен? По крайней мере, это он должен знать. Но поверит ли он мне? И как это поможет? Я свернулась клубочком. На этот раз я приняла решение, и оно казалось настолько окончательным, что хотелось кричать. Сколько слез я вообще пролила с этого лета? Так или иначе, слишком много.

Наверно, прошла целая вечность, прежде чем я села и вытерла щеки. По крайней мере, Фиби с мамой в безопасности. Надо сосредоточиться на этом. Пусть мы с ним больше никогда не увидимся, теперь я хотя бы буду уверена, что он меня любил. И никто больше не убедит меня в обратном. За это и нужно держаться. Вот только я мечтала, чтобы это было навсегда. Из глаз покатились новые слезы. Сегодня ночью я не смогу быть одна. Поэтому переоделась в пижаму и пошла в комнату сестры.

– Фиби, – прошептала я, пробираясь на ощупь в темноте к ее кровати. – Подвинься.

Обычно она всегда ворчала в ответ на мою просьбу и только потом устраивалась у меня под боком. Сегодня же сестра не издала ни звука, и внезапно я обратила внимание, как тихо у нее в комнате. Может, она у мамы? Я включила ночник, в окне что-то шевельнулось, и я вскинула взгляд.

В оконной нише Фиби сидел Гермес. В комнату задувал прохладный ночной воздух.

– Про можно только пожалеть, – заговорил он. – Он такого не заслужил. По-моему, он правда тебя любит.

– Что ты здесь делаешь? – удивилась я. – Ты что, подслушивал наш разговор?

– Конечно. В конце концов я почти все слышу, – ответил Гермес без следа угрызений совести. – Но я здесь не поэтому. У меня для тебя сообщение от Агрия, – медленно добавил он.