– Любую, только не Артемиду.

– Только не Артемиду. – В его словах прозвучали нотки грусти. – Не хочу, чтобы она считала себя просто очередным моим любовным завоеванием, – тихо объяснил он через какое-то время. – Она для меня правда особенная. Просто я не могу заставить ее это понять.

– Я не лучшая советчица в вопросах любви, – откликнулась я. – Может, спросишь свою мать?

– Афродиту? – рассмеялся Эней. – Я тебя умоляю. Ты же знаешь, что она разбирается в любви, как я – в дойке коров.

– Не очень-то хорошо с твоей стороны так отзываться о собственной матери. Как по-твоему, она скучает по Аресу?

– Не могу себе такого представить. Эти двое постоянно ссорятся, когда оказываются вместе.

– А что насчет Гефеста? Она его любит? – спросила я. – В конце концов, они же были женаты.

Эней покачал головой:

– С тем браком никогда бы ничего не получилось. Гефест слишком милый и добрый для моей матери. В этом плане с Аресом ей лучше и в то же время хуже.

– А она, похоже, не особенно счастлива.

– С чего ты взяла? – не понял Эней. – Мне всегда казалось, что ее счастье заключается в том, чтобы купаться в собственном свете.

– Она вечно ведет себя так стервозно. Ей невозможно угодить, и она постоянно над кем-то насмехается. Если тебя интересует мое мнение, то она не счастлива.

– Так может рассуждать только женщина, – усмехнулся полубог. – Не переживай за нее. Афродита была бы не счастлива, если бы не вела себя стервозно. С ней все в порядке. Важно лишь то, что она – центр мира.

Главное, чтобы он не ошибался.

– По крайней мере она тебя любит. Все-таки в Трое она спасла тебе жизнь, хотя ее саму ранили.

Эней покусывал губу, вглядываясь во тьму.

– Никогда не смотрел на это с такой стороны, – тихо сказал он. – Всегда думал, что я ей безразличен. У нее так много божественных детей. Она стыдилась любви к моему отцу, знаешь?