Обо мне? Баллады? Нужно будет дать Каро поручение. Пусть проверит певцов всяких на предмет соответствия их произведений господствующей идеологии. Я-то как раз менестрелей этих недолюбливаю. Особенно после того, как Дуська рассказала мне о том, как произошло ее знакомство с Терином, а я имела возможность сравнить ее версию с поэтической. Хотя, о чем это я? Что значит, гостит?! Что-то я нервничать начинаю. Велю принести мне чаю. А пока сижу. Письмо отложила. Только вот кошусь на него издали. Уговариваю себя читать дальше. Вот придется ведь, но сердце чувствует, что не стоит. Что лучше пожалеть мне и себя, и ребенка. Сжечь эту гадкую бумагу и забыть о ней. А Кир что, погостит у Рахноэля и вернется.
Нет. Так нельзя.
Махом выпиваю полчашки. Успокаиваюсь… Что там у нас дальше?
"Готов признать, что Ваш избранник… Ведь я могу его так называть? Ваш избранник очень стойкий молодой человек".
Так, стоп. Еще пару глотков. И не думать, что он подразумевает под словом "стойкий".
"Надеюсь, Вы осознаете, что присутствие генерала вражеской армии у меня во дворце не могло обойтись без некоторых неудобств для упомянутого выше субъекта".
Мама! Папа! Мне страшно!
"И, поскольку некоторые мои подданные очень интересовались дальнейшими планами соединенной армии Кентариона, Зулкибара и Эрраде, указанные неудобства были несколько усугублены ярко выраженным нежеланием генерала об этих планах рассказывать".
Выдох… Зову Юсара. Вновь откладываю письмо.
Целитель приходит, смотрит на меня вопросительно.
— Побудь со мной, пожалуйста, — прошу я.
— Все в порядке? — спрашивает Ларрен.
Выдыхаю.
— Нет. Но я постараюсь.
Замечаю, что мой телохранитель переглядывается с целителем. Вижу понимание на их лицах. Даже странно. Эти-то с чего вдруг спелись? Беру в руки бумагу. Заставляю себя читать дальше. Читать по слогам.
"Рад сообщить Вам о том, что будущий Ваш супруг достойно перенес применение в отношении него некоторых любопытных приспособлений, наименование которых, я уверен, мало, что может Вам сказать".
Так, дыхание сбивается. Юсар берет меня за руку.
— Помочь? спрашивает он.
Отнимаю руку.
— Справлюсь.