"К сожалению, он избрал достаточно специфическую тактику. Генерал отказывается сообщить нам не только интересующую нас информацию, но также и свое имя, которое нам, безусловно, известно. Иначе я бы Вам и не писал. Это странно. Впрочем, подобная манера поведения мне известна. Она, быть может, помогает субъекту удержаться от произнесения вслух неудобных для него фраз, однако, является, в то же время, достаточно болезненной, поскольку мешает и выразить испытываемые им эмоции".

Ларрен допускает непозволительную вольность. Он подходит ко мне со спины, обнимает за плечи.

— Может, хватит? — шепчет он.

Позволяю себе буквально на секунду прислониться к его груди и тут же отстраняюсь.

— Нет, Ларрен. Я должна.

"Уважаемая Иоханна! Знаю о том, что в Вашем распоряжении имеются первоклассные целители. Я наслышан об этом. И, вместе с тем, Вы понимаете, что порою магия бессильна".

О, да! Я знаю, что бессильна.

"А потому я предлагаю Вам подумать о том, настолько ли необходим Вам этот человек. Вы все еще намерены связать с ним судьбу?"

Кир. Кир!!! Да, я намерена, намерена! А даже, если бы это было не так, неужели я могла бы бросить его, чтобы на нем и дальше испытывали "любопытные приспособления"?!

"В том случае, если он все еще Вас интересует, предлагаю Вам объявить о перемирии между Зулкибаром и Альпердолионом. Войска Зулкибара должны быть отозваны от границ Альпердолиона с Кентарионом. В том случае, если это будет сделано незамедлительно, я готов обсудить с Вами дальнейшие условия сотрудничества. В противном случае я оставляю за собою право решить судьбу Кирдыка Шактигула Кайвуса так, как сочту нужным. Впрочем, будьте так уверены, о своем решении в отношении данной персоны я Вас непременно оповещу.

Рахноэль Лазурный Цветок".

— Тихо, Ханна, тихо, успокойся, — слышу я и, кажется, вижу перед собою лицо Ларрена.

— Все нормально, — продолжает уговаривать он, — все хорошо.

Юсар осторожно отирает мое лицо мокрой тканью.

Сажусь на кровати, опираясь спиной о стену. Так легче. Так голова меньше кружится.

Ну вот, опять я упала. Сколько это может продолжаться?

— Ларрен, — тихо проговариваю, заглядывая в лицо телохранителю, — что мне делать? Скажи мне, как мне помочь Киру? Если я отзову войска, кентавров разобьют.

— Вы приказываете мне разработать план, который позволит Вам, объявив перемирие, оставить армию на месте ее дисклокации? — деловито уточняет Ларрен.

Киваю.

Наместник хмурится и начинает расхаживать по комнате. Наконец он замирает, серьезно смотрит мне в глаза и заявляет: