Высказанная вслух мысль о шантаже заставляет всех будто пригнуться. Кардагол вообще сидит, сгорбившись.

— Что они могут от нас потребовать? — спрашивает Лин.

Переглядываемся.

— Вопрос в том, — осторожно проговариваю я, — что мы можем им за это дать.

— Я хочу предупредить, — тихо произносит Кардагол, — если у кого-то из вас мелькает мысль о том, что я могу бросить сына, чтобы потом воскресить его — я на это не пойду.

Многие из нас стыдливо опускают глаза.

И в эту самую минуту, когда участники мозгового штурма сидят, погруженные в мрачное молчание, в палатке появляется Юсар.

Первым приходит в себя Лин.

— А ты что здесь делаешь? — спрашивает он, изумленно округляя глаза.

— Меня Ее величество сюда отправила. Вот.

Он протягивает мне сложенную вчетверо бумагу.

Читаю, и аж дыхание перехватывает.

— Что там? — интересуется Дуська, не дожидаясь ответа, подлетает ко мне и пытается заглянуть через плечо. Передаю лист Кардаголу.

— Читай, — говорю, — вот вам и шантаж.

Повелитель времени пробегает глазами текст и резко бледнеет. Потом отдает бумагу Терину, и, едва дождавшись пока тот ее прочитает, забирает послание себе.

— Как Ханна? — спрашиваю я целителя.

— Плохо, — отвечает тот, — очень плохо, но она справится. Она просит, чтобы князь Эрраде незамедлительно прибыл во дворец. Она хочет обсудить с ним дальнейшие действия.

— Почему это с ним? — восклицаю я. Да, я испытываю ревность. С чего бы это моя дочь решила посоветоваться в первую очередь не с отцом, а с его другом?

— Речь идет о взаимоотношениях Зулкибара и княжества Эрраде, — поясняет Юсар.

— Тоже мне встреча на высшем уровне, — бормочу я себе под нос. Ловлю на себе взгляд Шеоннеля. Улыбается, зараза такая, смешно ему. Когда Кардагол изучал текст, на Шеона тоже больно было смотреть. Ох уж этот его дар! Зато вот сейчас уловил мои эмоции и развеселился. Смешной эльфенок.