Оглядываю присутствующих и задаю на правах короля, хоть и бывшего, сакраментальный вопрос:

— Кто будет нести чушь первым?

Народ переглядывается в поисках жертвы в ближнем своем. Казалось бы, что страшного в произнесении ерунды вслух, когда все заранее знают о том, что это ерунда? А не хотят. Стесняются, что ли?

— Ладно, — вздыхает Кардагол, и делает такой интересный жест рукой, будто отмахивает от себя что-то, — честно говорю — во дворце Рахноэля я ни разу не был. Меня в замке Совета допрашивали. И вообще, тогда другой правитель эльфов был — Сарадиэль. Не знаю, кто он там нашему ушастому правителю.

— Я был во дворце, — заявляю я, — а также Лин, Саффа и Шеон. Но мы мало, что видели.

— Валь, по-твоему, где там может быть темница? — интересуется Терин.

Развожу руки в стороны.

— Понятия не имею.

— Внизу, — тихо проговаривает Шеон, — в этом плане дворец Рахноэля от Зулкибарского не отличается. Мы тоже предпочитаем творить темные дела в темноте.

О, а я и не заметил, как он подошел.

Дуся фыркает.

— А что, на эльфийском пытка военнопленных тоже называется темным делом?

Мы с Шеоном переглядываемся.

— Да, — говорит мой мальчик, — темное дело, темные боги. У нас это одинаково.

— К вопросу о богах! — восклицаю я, — Налиэль, помню, рассказывал мне какую-то странную историю о боге, явившемся Рахноэлю. Что это могло быть?

Мы все дружно поворачиваемся к Шеону. Он краснеет и опускает голову.

— Не знаю, — бормочет он, — и даже предположить не могу.

— Но в кого-то Вы верите? — интересуется Лин.

— Все в кого-то верят, — отвечает наш полуэльф, — но наши боги очень давно не общались с нами. Не думаю, что они снизошли до эльфов именно сейчас. Хотя… Кто его знает.

— Меня тоже кое-где считали богом, — задумчиво проговаривает Кардагол.