— Не понимаю я, в чем смысл этой гадости, — поддержал я полуэльфа.

— Племянница у тебя красивая, — заявил Шеоннель и чему-то мечтательно улыбнулся. — Она эльфов никогда не видела?

— А откуда ей их видеть? — проворчал Иксион, — когда эти пакостники тут с делегацией были, мы всех наших двуногих девушек подальше отослали.

— Тогда понятно, почему я ей понравился, — задумчиво проговорил Шеоннель, — она с такими, как я, не знакома.

Иксион нахмурился. Переживает что ли за честь своей Ореи? Шеон на роль коварного соблазнителя не годится, но видимо заботливый дядюшка Икси считает иначе, поэтому я постарался сменить тему:

— Иксион, а как на вашем языке звучит Альпердолион? — поспешно спросил я. Помню, мать очень хохотала, когда он ей на ушко шепнул. Так что хороший вопрос. Уместный можно сказать.

Иксион перестал хмуриться, заухмылялся и поведал:

— Затраханск… к сожалению более подходящего слова в человеческом языке нет. Но поверьте, по-кентаврийски это звучит более смачно.

Я заржал. А Шеоннель наоборот загрустил.

— Вот так. Запердюлинск, Затраханск. Почему эльфов никто не любит?

— Потому что они ведут себя, как засранцы! — проворчал Иксион, — мы с ними уже много столетий конфликтуем из-за Каннабиса. А кто им мешает договориться с нами по-хорошему? Вот как Терин договорился? Мы не расисты, и продавали бы ушастым эту траву, если бы они сделали выгодное предложение. Но ведь нет! Они по-честному не хотят! Постоянно пытаются выкрасть рассаду, даже землю мешками таскают, думают, если на своей территории засыплют делянку, то Каннабис у них расти начнет. Не понимают глупцы, что не земля, а сама наша территория зачарована еще в те времена, когда среди кентавров были сильные маги. Вы, мальчики, наверняка, не знаете, что мы были первыми разумными, которые появились в этом мире. Мы сюда пришли из другого мира. Не спрашивайте, из какого, я не знаю.

— Может быть, из того, где мама родилась? — предположил я, — она говорила, у них есть легенды о кентаврах.

— У них и об эльфах легенды есть, — проворчал Иксион, — она помнится, брякнула, что в том мире ушастые называют себя перворожденными. Лживые засранцы!

— А может быть, в дусином мире они и были перворожденными? — предположил Шеоннель. — А возможно, они пришли из того же мира, что и вы?

— Чушь! Наши древние легенды не хранят ни одного упоминания об эльфах!

— Никто нас не любит, — сделал вывод Шеоннель и поднял на нас глаза, подозрительно заблестевшие от слез, — вы знаете, что с Рахноэлем твориться? Он боится! Я никогда не видел его в таком состоянии. Такое чувство обреченности и беспомощности. Представляете, он мне морду бьет, а сам даже не злится на меня, а боится, и еще на себя злится, потому что ничего изменить не может!