Размахивая правой рукой, в которой зажат внушительных размеров кубок, Эрраде-младший немузыкально завывает:

"Что такого у эльфей,

что у прочих нет людей?!

Может быть, душа моя,

у эльфей по два…"

Далее следует пауза, после которой какофонию звуков дополняет бас Иксиона:

"Ого-го, ого-го, нет такого ничего!".

— Мерлин Эрраде, — тихо произношу я.

— Ась?! — отзывается Лин, скашивая на меня пьяненькие глазки. Я обвожу взглядом комнату и вижу лежащего на диванчике похрапывающего Шеоннеля. Ни малейшего труда не составляет догадаться, что он тоже очень и очень пьян. Рычу:

— Саффа!

Волшебница понимающе кивает и что-то шепчет.

Лицо Лина тут же становится обиженным.

— Ну, что сразу отрезвляющим-то? — бурчит он.

Иксион болезненно морщится.

— Что Вы здесь делаете? — спрашиваю я.

— Что делаем, что делаем… Поход Шеона празднуем, вот! — отзывается недовольный княжич и тут же добавляет, — Саф, а антипохмельным теперь слабо?

— Я тебе устрою антипохмельное, — шипит сквозь зубы Саффа, после чего оглядывается на меня и уже другим тоном произносит, — простите, Ваше величество.

Лин бросает на волшебницу очень выразительный взгляд, после чего хватает кентавра за руку и с тихим "Валим!" испаряется.

— Знаешь, Саффа, — задумчиво проговариваю я, — не знаю, почему, но Лин Эрраде временами наводит меня на мысли о необходимости применения к нему телесных наказаний.

— Меня тоже, — бормочет Саффа, разглядывая спящего эльфенка.