— А я-то думаю, с чего вдруг этот Ларрен заболел чем-то этаким, что даже лучшие маги вылечить не смогли! — воскликнула мать.

— Это была я, — гордо изрекла Ллиувердан, — я не могла позволить роду Кайвусов опуститься до уровня помойных крыс…. А ты, Кардагол! Как у тебя совести хватило позволить схватить себя и заточить в Нижнем мире? Да еще и застрять там на возмутительно долгий срок! Если бы не мое вмешательство, сидеть бы тебе с зоргами по сей день.

Тут мне стало не по себе. Ведь одним из условий освобождающего заклинания было: "когда кровь победителя и побежденного сольется в одно"… то есть при ритуале нужна была кровь общего потомка Мерлина Первого и Кардагола. Моя, одним словом. Неужели дракониха поколдовала над родителями, заставив их пожениться, а на самом деле они друг друга не любят? И что теперь будет?

Мать подумала о том же, о чем и я, и рявкнула, угрожающе взмахнув тапком:

— Вот только не надо пытаться меня убедить, будто ты принимала активное участие в охмурении мною Теринчика!

— Ты вообще была не предусмотрена. Не знаю, как тебе удалось просочиться в мои точные расчеты, — призналась Ллиувердан, — я планировала женить старика Мерлина на дочери Терина и Далии, а потом отправить их отпрыска в Нижний мир и…

— Кого? — взвизгнула мама, — ты хотела скрестить Терина с этой дурой в бабочках? Да я тебя…

— Дульсинея, не надо замахиваться своим магическим предметом на… — отец сделал паузу и вопросительно взглянул на дракониху, — на нашу будущую родственницу?

Ллиувердан такое предположение понравилось, она расцвела в улыбке и, в свою очередь, вопросительно посмотрела на Кардагола.

— Я все еще не вижу Кира, — проворчал он.

— Я отправила его в Зулкибар. Мальчик нуждается в отдыхе. Палачи в Альпердолионе — больные садисты, но при этом возмутительно криворукие! Ничего не смыслят в пытках… Рахноэль!

Эльф, наблюдавший за происходящим совершенно безумными глазами, среагировал на окрик "богини" и снова согнулся в поклоне, стукнувшись лбом о землю.

— Ты больше не правитель, Рахни. Я лишаю тебя трона.

В дракона Ллиу превратилась так же быстро, как до этого в женщину. Я даже не успел толком понять, что происходит. Стремительное движение клиновидной головы в направлении скорчившегося на земле Рахноэля, клацанье зубов и вопль Кардагола:

— Опять ты за свое, Ллиу!

— Я научилась глотать, не жуя, — робко поведала дракониха и нажаловалась, — мы расстались потому, что он брезговал со мной целоваться, когда увидел, как я кушаю.

— А ты бы не побрезговала, если бы я жрал драконов, да еще их кости смачно обгладывал? — взорвался Кардагол.