* * *

Пока кукла Линды единственная, кто держит в руке птичку больше нескольких секунд. Кукла Бет забрасывает птичку на удивление далеко. Кукла Мерил засовывает птицу в рот. Матери должны научить кукол сочувствию, потребности помогать другим.

— Воспитание хороших граждан начинается в семье, — говорит миз Каури.

Любое упоминание о гражданственности бесит Фриду. Фрида хотела бы сказать судье семейного суда, что ее отец — самый патриотичный из всех известных ей американцев. Ее таскали туда, где родился Линкольн, в Лексингтон и Конкорд, в колониальный Уильямсбург[33]. Ее отец любит сходить посмотреть Колокол свободы и Зал независимости[34] каждый раз, когда приезжает в Филадельфию.

«Ради него вы разрушили Америку»[35], — хотела бы сказать она. И ради ее матери. Может быть, они сожалеют, что приехали сюда.

Ее отец рассказывал ей о кругах обязанностей. Первый круг — его жена, дочь и родители. Второй — его брат и дети его брата. Потом его соседи. Потом его район. Потом город. Ее родители никогда не учили ее альтруизму, по крайней мере, не называли ей этого слова. Но она видела, что они сделали для их семьи. Для нее. Как они работали не покладая рук. Сколько отдали.

В воскресенье школа переводит часы назад. Теперь темнеет в четыре тридцать. Небо лазурное, фиолетовое, фиолетово-голубое, жемчужно-голубое, а голубее всего перед дождем.

Когда Гарриет исполняется тридцать два месяца, Фрида отмечает этот день в одиночестве, а собиралась отмечать с Роксаной. Они воображали бы, какой теперь у Гарриет рост, какой вес, что она уже может говорить, как себя чувствует. Чему ей останется научить Гарриет, когда она вернется домой? Почему Гарриет должна доверять ей?

Она прежде думала, что ценит преданность превыше всего, но во время своего третьего похода в разговорный кружок она предала собственную мать. Миз Гибсон вынудила их говорить об их детстве. Она хотела услышать подробности. Поведение Фриды, сказала миз Гибсон, это поведение ущербного человека. Почему она прилепилась к Таккеру? Только психически неуравновешенная женщина выбрала бы мужчину, который причинил такой вред своему ребенку. Миз Гибсон давила на нее и давила, пока Фрида не рассказала о выкидыше, случившемся у матери. Об этой беде, о которой ее мать никому никогда не говорила. И, может быть, до сих пор мучается этим несчастьем. О том, что мать иногда почти не разговаривала с ней, почти к ней не прикасалась. О том, как мать иногда говорила: «Уйди с моих глаз».

После тяжелой паузы миз Гибсон сказала:

— Может быть, вы бы выросли другой, будь у вас брат или сестра. Несомненно, вы хотели получить то, что вам не могла дать ваша матушка.