В следующую секунду меня втянуло в глубокий водоворот, и я оказалась в ненастную ночь на улицах Нового Орлеана.

Смотри, услышала я шепот Бабет, которая появилась рядом со мной, но меня самой там не было видно.

Она выглядела иначе. Ее коса была такой же толстой, но уже не пронизанной нитями седины, а полностью черной, и бедра у нее казались не такими широкими. Это была ее более юная версия, то есть мне удалось проникнуть в ее сознание и, соответственно, в ее прошлое. Я видела, как ее зонтик подхватывает ветер и тянет ее за собой. Ей в лицо хлестал дождь, но меня он не намочил, будто меня здесь в реальности не было. Я была просто молчаливым наблюдателем.

Мы находились в районе Омела-стрит, как я через несколько секунд заметила, увидев табличку с названием улицы. Если не ошибаюсь, эта улица расположена в районе Холли-Гроув, где обосновались септы Нового Орлеана. Район их обитания был окружен словно невидимой границей, которую ведьмы шабашей не переступали из уважения к своим не владеющим магией родственникам, давая им возможность жить спокойно. По аналогичной причине я тоже редко здесь появлялась.

Септам обычно не нужны услуги разрушительницы проклятий, а из других теневых существ лишь немногие хотели селиться так близко к границе магического портала.

Ворота, через которые можно попасть в Вавилон, находились в центре бульвара Эрхарт и охранялись стражами королевы. Лучше было обходить их далеко стороной, чтобы стражники не вышли на шум.

Однако Омела-стрит выглядела удивительно обычной. На ней стояло несколько больших домов на одну семью с палисадниками. Дома хоть и были большими, но видно, что время оставило на них свой след. На ярких фасадах потрескалась краска, линии электропередач в некоторых местах провисли, а на асфальте были выбоины и трещины, площадь которых от летней жары постоянно увеличивалась. Этой ночью их наполняла дождевая вода, которая стекала с неба потоками, будто там наверху что-то внезапно прорвалось.

Прошло совсем немного времени, и к вою ветра присоединился другой пронзительный звук, который услышала и Бабет. Наморщив лоб, она остановилась под мерцающим уличным фонарем и прислушивалась к крику, который вскоре снова раздался, полный боли и ужаса.

Бабет, не колеблясь, сложила свой зонт и поспешила в том направлении, в котором, как она догадалась, находился пострадавший.

Дождь промочил ее за несколько секунд, но это ее не остановило. Когда она свернула в переулок рядом с бульваром Эрхарт, она представляла собой жалкое зрелище. Там в луже сидела молодая женщина, чья темно-коричневая кожа блестела от капель воды, а лихорадочно блестящие глаза были широко раскрыты. Пытаясь подавить очередной крик боли, она положила руки на выпуклый живот.