Мальчишка сцепил зубы.

Покраснел.

Попытался встать. И…

— Все! Я понял! — прохрипел он, вытирая ладонью кровь из носу. — Честно! Понял.

— Он понял, — повторил Дикарь.

И Карраго убрал купол. А Дикарь помог мальчишке подняться. И по спине похлопал, когда тот согнулся в приступе кашля.

Заботливый.

А вот на отца когда-то крики, что Винченцо понял, не подействовали. И мольбы тоже. И кровь эта, которая сперва из носу хлынула, а потом, кажется, сама кожа ею сочилась. Нет, отец был куда более хладнокровен. И дождался, когда Винченцо отключиться.

— Сила — это хорошо, — произнес Карраго наставительно. — Но сама по себе сила — это лишь меч. Дай его в руки дураку, и он скорее себя зарежет, чем врагов. Так понятно?

— Я…

— Ты должен помнить, что полагаться лишь на силу, это то же самое, что полагаться лишь на качество металла, из которого создан меч. Или на умение кузнеца, его выковавшее. Оно, конечно, весьма важно, но твое собственное — куда важнее.

— Можно было просто сказать…

— Так оно нагляднее, — Карраго оскалился. — Скажи, если ты в компании иных… благородных баронов вытащишь свой… меч и начнешь махать им направо и налево, как они к тому отнесутся?

— Известно, как, — буркнул мальчишка. — Так и до… я понял!

— Именно. Твоя демонстрация будет истолкована как вызов. В большинстве случаев.

— В большинстве?

— Меньшинство предпочитает не связываться с молодыми дураками, предоставляя высокую честь их воспитания другим.

— Я не дурак! — уши покраснели, и воздух вновь сгустился.

— Не дурак, не дурак… но ты молод и несдержан. А высокое искусство ораторского мастерства поможет добиться того, что ты весьма скоро утратишь контроль, — припечатал Карраго. — Я даже говорю-то с тобой мягко, сочувствующе.

— А он умеет сочувствовать? — Дикарь отряхнул пыль с паренька.