Утром Джер открыл глаза и, полежав с полминуты, явно осознавая перемены в себе, сказал:

— Охренеть! Я теперь, получается, маг, да? — и столько восторга в голосе было, что Винченцо не стал разочаровывать бедолагу.

— Маг, — согласился он и руку подал.

— Сильный?

— Сильнее некуда.

Руку зацепили, и барон сел, поерзал, плечи расправляя, и даже огляделся с чувством собственного превосходства над простыми смертными.

Знакомо.

— Будешь колдовать, отойди от костра, — проворчала Миара, явно не выспавшаяся и особенно раздраженная по этому поводу. — Если зелье испортишь, я тебя выпорю.

— Я маг!

— Думаешь, магов не порют?

— А что, порют? — Джер явно имел иные представления о жизни магов.

— Еще как, — заверил его Карраго. — Розги — это первейший и незаменимый я бы сказал инструмент воспитания.

— А если я так? — Джер поднял руку и над пальцами его стал сгущаться воздух. Раскаленный.

Добела.

Силен парень, только зря он.

Карраго щелкнул пальцами и на мальчишку упал плотный купол.

— Сиди, — сказал Винченцо Дикарю, который дернулся было. — Он знает, что делает.

А сам поежился.

Сколько лет прошло, а он прекрасно помнит это давящее тяжелое чувство, когда казалось, что на плечи небеса рухнули. И что они того и гляди раздавят.