— Помоги, — попросил Верховный, ибо боль расползлась по всему телу.

И Акти поспешно подставил плечо, даже не поморщился, когда пальцы сдавили его, пожалуй, слишком сильно. Но выбрался Верховный из паланкина сам.

Встал.

Распрямился.

И обернулся к толпе.

— Отойдите, — сказал он тихо. И великан, вставший рядом, воздел руки над головой.

— Назад! — рявкнул он.

И люди отступили.

— Благодарю, — Верховный осмотрел их, собравшихся… зачем? Пожалуй, и сами-то они терялись, не зная ответа на сей вопрос. — Возвращайтесь… домой возвращайтесь.

Маска не мешала.

Только голос стал сильнее. Это хорошо. Сильный голос жрецу надобен.

— К тем, кому нужны вы. Ваша любовь. Ваша забота. Ваша поддержка…

Он никогда-то особо не любил говорить, вот так, с людьми.

Умел.

Да и помнил большею частью праздничные речи, многие и написаны-то были, видать, для тех, кто как и сам Верховный, не одарен талантом оратора.

— Ибо близок край мира, — он прижал руку к груди. — А потому…

Кто-то свистнул.

И заткнулся.

— Потому, — продолжил Верховный, — каждому из вас надобно вспомнить, кто он есть. И кем он предстанет в час, когда боги спустятся на Землю. Кого узрят они? На чьи молитвы отзовутся? Кому воздадут сполна… и лишь от вас зависит, какова будет награда.

Ложь.