— Ты…

— Я ему нравлюсь. Хотя он помнит других. Да. Что такое расширенный доступ?

Он моргнул.

Нахмурился. Прищурил глаза, будто пытаясь разглядеть что-то, видимое лишь ему. И затряс головой.

Рука взметнулась к глазам, но была остановлена.

— Полегче. То, что ты не умер пока, еще не значит, что это в принципе не опасно. Посиди спокойно…

— Перед глазами такое вот… как будто пленку зеленую повесили. И на ней картинки. И буквы. Смешно. Буквы незнакомые, а я их понимаю. Как такое возможно?

— Как-то возможно. Как и существование мальчишки, которому в череп вогнали дюжину игл, а он все одно жив…

— Постарайся мысленно отодвинуть этот экран от себя… — произнес Миха.

— Эк… что?

— Пленку. Это как будто книга, только такая, которую видишь только ты.

— Когда человек видит то, чего не видят другие, это называется безумием, — проворчал Джер.

— Тебе еще рано становиться циничным, — Миара помахала перед глазами ладонью. — Это моя привилегия. Видишь?

— Руку твою. И этот… кран?

— Экран.

— Тоже… и да, кажется… а если… я могу его сделать большим и… — Джер растянул руки, и шар на ладони вдруг треснул, а затем развалился на две половины, каждая из которых выпустила пару серебристых лент. Ленты в свою очередь распались на нити.

А нити оплели ладонь и запястье, затем и выше поползли. При этом рукав грязной куртки помехой не стал. Скорее уж рукав этот рассыпался, а нити прижались к коже, сливаясь друг с другом. Досталось и пальцам.

— Ух ты… — Джер приподнял руку, отливавшую то ли сталью, то ли серебром, и пальцами пошевелил. — Это же ж…

А потом вытянул её и ткнул куда-то.

— Он предлагает принять какое-то… глашение.