Но мальчишка покачал головой, медленно так, затем губы его шевельнулись.

— Он… прирос, — и пальцы-таки разжал. Шар лежал на ладони, пробив эту самую ладонь насквозь. С другой стороны выглядывали полупрозрачные иглы.

И главное, крови не видно.

— Больно?

Выглядело это жутко.

— Нет. Нисколько. Странно только. И тут, — Джер потрогал венец.

А Михе подумалось, что если такие вот иглы пробили и голову, то парень должен был бы умереть. Длина-то приличная.

— А голова как?

— Мутно. Как… как будто много пил. Такое вот…

По виску поползла капля крови.

— Когда еще не дурно, даже хорошо, но перед глазами все кружится… кружится…

— Дыши ровнее.

Что ему сказать, если про иглы спроси? Парень ведь не дурак. Далеко не дурак. Сидит… качается со стороны в сторону. И вопроса не задает, хотя должен бы. Миха вот точно не удержался бы.

Миару, которая опустилась рядом, Джер отталкивать не стал. Правда и Миара не рискнула прикасаться к шару. Она развернула другую, свободную руку мальчишки ладонью вверх. И сдавила запястье.

— Опасных для жизни повреждений не чувствую, — сказала она спустя пару мгновений. — Так… слегка ускорено сердцебиение. Но это нормально. Не нормально, что он еще жив.

— Тебе стоит поработать над чувством такта, — заметил Миха.

— Ничего. Лучше пусть правду говорит, — Джер повернулся к магичке. — А то тот, который при папеньке… он всегда говорил много, красиво. И теперь понимаю, что отец путался в этих словах. Что слышал совсем не то, что ему говорили.

— Случается, — Карраго все еще сидел, не делая попыток приблизиться. — Великое искусство речи…

— Заткнись, — рявкнула Миара. — А ты постарайся двигаться не слишком резко. Я не знаю, что это такое, но теперь этот венец просто так снять не выйдет.

— И не надо, — Джер все же потрогал его. И кровь с виска смахнул, чуть поморщившись. — Он сейчас… он привыкнет. Да.