— Люди скорее прислушаются к воле богов, нежели к здравому смыслу.

И с этим нельзя было не согласиться.

Верховный опустился в это странное то ли кресло, то ли все-таки ложе, почти не сомневаясь, что и нынешняя попытка будет столь же пуста, как и предыдущие. Но теперь поверхность показалась теплой, и даже горячей, будто песок, нагретый солнцем.

Жар от него проникал сквозь одежды.

Может, они помешают?

— Нисколько. Закрой глаза… хотя, что это я.

И глаза послушно закрылись. А тело обмякло. Верховный вдруг осознал, что совершенно его не ощущает. Ни рук, ни ног, ничего.

Исчезли давно ставшая привычной боль в суставах, такая вот ноющая, раздражающая. И зуд под кожей. И нехорошее тянущее нечто в боку.

Тяжесть.

И многое иное, чего он, оказывается, не замечал. А теперь, освобожденный от груза, испытал… страх? Пожалуй. Страх был безотчетный и подавляющий. Верховный, если бы мог кричать, закричал бы всенепременно, но его тело…

У него больше не было тело?

Или же оно все-таки не выдержало? Верховному случалось видеть людей после мозгового удара, таких, в которых теплилась жизнь, однако видна она была лишь в глазах.

Да и та…

Он так не желал!

— Успокойся, — голос Маски звучал ясно. — Принудительная регенерация затрагивает все системы и органы. Изменения зачастую воспринимаются на субъективном уровне как болезненные. Поэтому я просто убрал твое сознание.

— Куда?

— Пока никуда. Разъединение — лишь первый этап.

— А дальше?

Действительно, чего он испугался? Нет, не смерти. А жизнь Верховного в беспомощном теле вряд ли была бы столь долгой, чтобы доставить настоящие неудобства.