— Завыдуют, сабаки!

— Убить-то мы в любом случае сумеем, — холодно добавил жрец.

— А правда, как у вас в ордене с этим? — заинтересовался Джай.

— Никак.

— Что, совсем? — ужаснулся горец.

— В смысле, никаких ограничений. Если сам не пожелаешь.

— И что, находятся такие дураки?!

— Представь себе, находятся, — уязвленно проворчал Брент. — Некоторые «шипы», «корни», и почти все «цветы». Из последних Привратница обычно выбирает себе мужа, и пока этого не произошло, часть жрецов считают себя ее женихами и хранят ей верность.

— А вот Иггр не гнушается потертым товаром. — ЭрТар насмешливо глянул на девушку, тут же запальчиво огрызнувшуюся:

— Золотой бусине и поцарапанной рады, а за новехонькой медной даже нагибаться не станут!

— Тебя не спросили! — рыкнул вконец обозленный жрец. — А ну пошла отсюда!

Шуганутая плетью девица отскочила на несколько шагов. Гнев был ей очень к лицу: из тощей монастырской крысы она разом превратилась в гибкую дикую кошку, черногривую и медноглазую.

— Ах так?! — прошипела она. — Ну погодите, вы меня еще вспомните!

— Ты забыть-то сначала дай, — отбрил Брент, поворачиваясь к ней спиной.

Будь мыслестрел у самой монашки, она бы точно из него пальнула.

***

«…законов мирских не блюл, молитв в положенное время не читал, а в селище Горшечная Полянка самым бессовестным образом овладел девицей…»

— И ни с кем оной не поделился, — ехидно добавили из-за плеча.

Усач вздрогнул, посадил кляксу и выронил перо. Машинально потянулся поднять, а в следующее мгновение исписанный до середины лист уже выскользнул из его пальцев в более цепкие.