***

Место жрец выбрал удачное: в просветы между деревьями виднелся луг с селищем на противоположном конце — достаточно далеком, чтобы оттуда не заметили путников. В то же время им самим наблюдать за округой было очень удобно.

Не всем, конечно.

Девица с таким гордым и презрительным видом восседала на сложенном вчетверо одеяле, что, не будь за ее спиной привязанного к ней дуба, можно было бы подумать — это она всех похитила.

— Эй, дыкий свабодалюбывый жэнщын, есть хочешь? — мирно поинтересовался горец, выгружая из торбы остатки позавчерашней дармовой трапезы, а из карманов — вчерашней.

Монашка только и ждала повода начать скандал:

— Чтобы я вкусила Тваребожий хлеб?! Ни за что!

— Ладно, вкушай тогда Иггров воздух, — не стал уговаривать ЭрТар. — Кстати, хлеба у нас и нет… есть булочки… копченая баранина… груша…

Девица сглотнула слюну и с удвоенной яростью обрушилась на приступивших к завтраку похитителей:

— Не торжествуйте, святотатцы, ибо недолго вам осталось предаваться злу и порокам! Скоро вы узнаете всю тяжесть гнева Двуединого, и возмездие за грехи ваши будет воистину ужасно! Тела ваши сгниют в страшных муках, черви будут заживо пожирать их, а мухи виться над гноем…

— Джай, ты ближе сидишь — дай ей затрещину, э?! — взмолился ЭрТар. — А то портит апэтыт, панымаэш’…

— Не могу, — сумрачно отозвался тот. — У меня на женщину рука не поднимется…

Монашка победоносно задрала подбородок.

— …разве что ногой пнуть.

— Йеры отомстят вам за мою мученическую смерть! — уже более реалистично пригрозила девица, с опаской косясь на запыленные сапоги Джая.

— Хэй, дарагая, думаеш’, аны за нами с пачетный грамата бегай?! Адын мертвый тетка болшэ, адын мэнше… — ЭрТар подкинул грушу и взмахнул кинжалом. Одну половинку поймал в ладонь и перебросил Джаю, другую — на кончик лезвия и начал со смаком ее обгрызать.

Брент наскоро проглотил несколько кусков и, отвернувшись от компании, выбрал очередное семя.

Ну вот, опять.

Лучше бы вообще не отвечала, чем так издеваться. Интересно, а другому жрецу, нормальному, она бы больше сказала? Как-то же этот другой ее нашел? Или он вообще не жрец, и у него иные причины для бегства? Вдруг он даже не подозревает, какой ценностью обладает?

Выпущенный из пальцев росток упрямо развернулся в прежнюю сторону. Мужчина тяжело вздохнул. Может, парней попросить?