«Мальвиль», по нескрываемому авторскому замыслу, — не просто протест против войны, но и глубоко полемическое произведение. Оно непосредственно направлено против насаждаемых в общественном мнении милитаристских мифов, согласно которым безопасность народов может покоиться на противостоящих друг другу военных блоках, на гонке вооружений, на «ядерном возмездии». Именно об этом говорит Мерль во взволнованном авторском монологе уже в начале романа. Он стремится внушить людям убежденность в их ответственности за свою судьбу. «Впрочем, атомный взрыв можно было бы предотвратить». Вкладывая эту мысль в уста своего героя, Мерль настойчиво внушает читателям: войну необходимо предотвратить и это в ваших силах.

Наряду с этой прямой полемикой против стратегических концепций ядерного устрашения и возмездия в «Мальвиле» содержится и косвенная полемика с радикально-экстремистским подходом к войне в современную эпоху. Суть этого подхода в том, чтобы на руинах ненавистного буржуазного строя воздвигнуть «в тысячу раз более прекрасную цивилизацию».

Мерль как бы говорит читателю: независимо от того, будет ли человечество ввергнуто в мировую термоядерную войну ради осуществления империалистических замыслов или же во имя псевдореволюционных лозунгов, в результате заранее обдуманного намерения или из-за несчастного стечения обстоятельств, ее последствия во всех случаях будут катастрофическими Для Мерля, как и для Нэвила Шюта, непосредственная причина войны несущественна — важен лишь ее результат. Ибо в конечном счете последствия этой войны будут определяться не теми фальшивыми лозунгами, во имя которых сбрасывались бы термоядерные бомбы, а тем вполне реальным обстоятельством, сколько и где будет взорвано этих бомб. Человеческая цивилизация в любом случае будет отброшена назад на многие десятилетия, если не на века. Размышляя о причинах, могущих ввергнуть человечество в войну, Мерль пишет: «Был ли тут роковой просчет в плане какого-то государственного деятеля, которому генеральный штаб сумел внушить мысль, что в его руках абсолютное оружие? Или внезапное безумие ответственного лица, или даже простого исполнителя где-то в среднем звене, передавшего приказ, которого уже потом никто не смог отменить. Или технические неполадки, вызвавшие цепную реакцию ядерных ударов одной стороны и атомный контрудар противника, и так до полного взаимоуничтожения. Можно гадать до бесконечности». И хотя эти рассуждения излагаются в романе в прошлом времени, речь идет о предостережении на будущее. Человечество не может позволить себе, чтобы решение вопроса о том, быть или не быть войне, находилось в руках безответственных и недальновидных государственных деятелей, зависело от ограниченных и эгоистичных технократов, склонных проводить такую политику, которую нормальный человек сочтет безумной. В современную эпоху в вопросах войны и мира особенно опасны авантюры, не должно быть места никаким случайностям. Преступная по отношению ко всему человечеству, бессмысленная для решения спорных международных проблем и политических конфликтов, даже «ограниченная» термоядерная война была бы лишь политикой национального самоубийства для того, кто осмелился бы ее развязать. При любом ее исходе мир оказался бы в неизмеримо худшем положении, чем до нее, так что участи погибших могли бы, пожалуй, позавидовать выжившие — им пришлось бы вести самую примитивную борьбу за существование.