Впрочем, Мерль объясняет судьбу Братства еще и присутствием во главе его незаурядной личности — Эмманюэля. Социология малых групп действительно свидетельствует: в стрессовых ситуациях выделение лидера неизбежно — иначе группу может постигнуть трагический конец. Причем таким лидером далеко не всегда оказывается официальный, ранее назначенный руководитель группы, ибо непредвиденная ситуация требует от лидера соответствующих, не предусмотренных заранее качеств. Прямое, «командное» давление при отсутствии традиционных санкций способно вызывать лишь неповиновение и потому должно быть заменено эмоциональным воздействием на ведомых. Здесь уже недостаточно просто ума, знаний, организационных способностей; не менее необходимым оказывается демократический стиль поведения лидера, тактичный подход к каждому человеку в отдельности, умение убеждать людей. Всеми этими качествами автор и наделяет Эмманюэля.

У него твердый характер, но он мягок с товарищами, стремится до конца понять их. Приняв решение, он осуществляет его без колебаний, хотя и не чужд рефлексии. Он целеустремлен, но это не означает неразборчивости в средствах. Он не боится признаться в своих слабостях, но умеет ими управлять. Став лидером, он остается человеком — его совершенно не портит власть. Напротив, он сам ее сознательно ограничивает.

Это уже нечто большее, чем лидер малой группы. В образе Эмманюэля явственно проступают черты идеального политического лидера, достойного коммуны, которую он возглавляет. Хотя Мерль как писатель-реалист, к тому же искушенный в политике, допускает для Эмманюэля и тонкое лукавство, и политические маневры, которые ригорист[72] Тома объявляет макиавеллизмом.

Первый в истории политолог Платон, рассуждая о государственных добродетелях, считал важнейшей из них справедливость, под которой разумел, однако, способность властителей установить строгую иерархию в обязанностях граждан. Каждый должен был знать свое место. Мерль понимает справедливость лидера совершенно иначе — как способность оставаться равным среди равных, поднимая, а не принижая других. В этом он видит истинное и заслуженное величие вождя.

Один из героев Мерля заявляет в эпилоге, что «в одном коллективе не должно быть двух руководителей — духовного и мирского». Между тем вся история человечества, напротив, свидетельствует о том, что принцип разделения и ограничения власти существовал испокон веков во многих примитивных обществах и на самых ранних ступенях цивилизации. Достаточно вспомнить о племенных вождях и жрецах, ревниво оберегавших свои прерогативы, о двух царях и эфорах[73] в древней Спарте, о двух консулах и народных трибунах в Древнем Риме, о других аналогичных институтах, служивших хоть какой-то, пусть исторически и социально ограниченной гарантией для управляемых от злоупотреблений и произвола со стороны власть имущих.