— Повелитель, может, лучше во дворец? — предложил один из немёртвых воинов.

— ВЕЧЕРАМИ ТЁМНЫМИ!!! — прокричал я ему в лицо. — КАК ВСЕГДА!!! У ОКНА!!! ЖДЁТ МЕНЯ!!!

Продолжаю свой путь, из окон домов высовываются удивлённые лица горожан, но быстро исчезают во тьме. Страшно им, блядь…

— Кхм-кхм… Эм… — попытался я вспомнить куплеты. — А, хуй с ним… НЕЛЮБИМАЯ!!! ЖДЁТ МЕНЯ!!! У ОКНА!!!

— Повелитель, люди спят же… — попытался вразумить меня немёртвый воин.

— Это свободная страна! — выкрикнул я. — И это Мурат Насыров, ёб твою мать! Легенда, нахуй! Я — ЭТО ТЫ, А ТЫ — ЭТО Я, И НИКОГО НЕ НАДО НАМ!!! ВСЁ, ЧТО СЕЙЧАС ЕСТЬ У МЕНЯ, Я ЛИШЬ ТЕБЕ ОДНОЙ ОТДАМ!!!

— Приносим свои извинения, — сказал кому-то немёртвый воин. — Мы скоро пройдём.

— Где здесь найти ещё больше бухлишка⁈ — обернулся я. — Эй ты, как тебя там! Спроси у этого дядечки, где здесь можно прибухнуть!

Воин не смел ослушаться приказа, поэтому подошёл к двери и постучал. Короткий разговор, извинения, после чего воин указал нам вперёд по улице.

— О-о-о, «Царская харчевня»! — увидел я вывеску. — Как, блядь, не по-революционному звучит! Приказываю переименовать в «Республиканскую харчевню»! Нет! Отставить! Приказываю переименовать в «Демократическую харчевню»! Ты.

Я ткнул пальцем в латный доспех командира отряда.

— Ты ответственный за переименование и новый дизайн вывески, — приказал я. — Демократическая харчевня, вашу мать! Патамушто димократия, ёб вашу мать! Ха-ха!

Врываюсь в здание, где разносчицы уже вытирают столы и убирают мебель. Резные стулья, блядь, лампы на каждом столе, на стенах земные картины — лухури!

— Водку, — потребовал я, усевшись за барную стойку. — Отставить! Виски! Сразу три бутылки! Вот деньги.

Вжимаю в стол кошель с золотыми монетами.

— И пожрать чего-нибудь, из того, что осталось, — расширил я своё требование.

Персонал в ахуе, но меня все узнали, поэтому лишних вопросов не возникло.

— Ну, здоровья усопшим! — сказал я короткий тост и опрокинул в себя стопку вискаря.

Виски — это одна из немногих вещей, которой пошёл на пользу состоявшийся Апокалипсис. Бутылки лежали себе спокойно в подвалах и погребах, набирались кондиции, а потом появились мы. А вот пиво постепенно превратилось в говно. Кислое, как неспелые ранетки, горчит ещё, но местным очень нравится, хрен его знает, почему.

Хотя, если всю жизнь пить говённый крафт, даже просроченное пастеризованное пиво покажется за божественный нектар. Не все марки пива пережили конец света, что-то окончательно скисло, но есть особое пиво, которое стареет хорошо, хоть и теряет при этом часть свойств.