По Океану прошла заметная рябь, словно кто-то большой и бесплотный пронесся над зловеще-спокойной водою. Чистый горизонт потемнел, там собиралась буря, как всегда — почти мгновенно. Это была одна из причин, по которой мореплаватели были настолько нервными ребятами, что вояки по сравнению с ними напоминали заторможенных пупсов.

Мигнули трещины молний и раскололи, засветили огнем воздушные замки Люпана. Он отнял ладони от стекла и развернулся. Выдерживая паузу, прошагал к своему месту напротив отца.

— Очень жаль, — сказал он, усаживаясь, — что ты настолько возненавидел меня и не можешь поверить…

— Замолчи.

— …правде.

Людвиг ахнул кулаком по столу, и Мартен вопросительно взглянул на Люпана. Тот едва заметно возразил пальцами.

— Меня не интересует твоя правда!

— Это я уже понял, — Люпан приподнял вилкой лапу рыбы-маньяка. — Лев и в этом полностью копировал тебя. Тоже не хотел слушать неприятные факты. Когда я говорил ему, что разговаривать со Штормом опасно братец только отмахивался. Он говорил, что никому не нужен. Не знаешь почему, отец? Или быть может ты, Ади?

— Пошел ты на хер, — злобно ответила девушка. — Иди на хер!

— Я все про вас знаю, — Люпан отложил вилку. — К сожалению.

— Он бы не сделал это из-за меня!

— Кто будет судить? Ты столько шантажировала его за связь с Бонье, что Лев готов был поверить не только Шторму. Может быть, он подружился бы и с говорящей петлей, учитывая, что родная сестра увела у него мужчину.

Аделина бросилась через стол, звеня приборами, опрокидывая кубки, давя коленями корзиночки с фиолетовой икрой.

Мартен поймал ее как взбесившуюся кошку, и, стараясь укрыть глаза, поволок прочь. Волосы Люпана остались неприкосновенны. Наследник стер со щеки размашистый плевок и положил салфетку в миску для костей.

Людвиг долго смотрел на него, чуть приподняв подбородок.

— Откуда в твоем сердце столько зла? — спросил он устало. — Откуда? Неужели я…

— Ты все делал правильно отец, — ответил Люпан улыбнувшись. — Просто забыл, как и многие родители, что результатом хорошего воспитания, не всегда бывает покорность. Иногда все заканчивается справедливым бунтом.

— Против кого? — Людвиг приложился к бутыли белого вина, и закусил хлебом. — Против всего мира?

— Тощетелые — не весь мир, — Люпан продолжал улыбаться. — И я тебе это докажу. Так что, будем пить? Подожди, это же некрасиво! Давай я налью тебе как положено…

— Убери свои лапы!