Лефран закурил, глядя в чащу. Хоть он и знал парк лучше, чем заключенный знает свою камеру, каждый раз эта тьма казалась ему загадочной. Пойди он сейчас сквозь нее, и лес никогда не закончится, будет тянуться и тянуться без конца, пока не наткнешься на древние буреломы, настолько плотные и опасные, что их можно сжечь, но не пройти.

Таким же буреломом была политика Немоса. Люпан знал, что ему никогда не победить имеющимися силами, что сама борьба бессмысленна, захвати он хоть десять Судных бомб — это ничего не решит. Вопрос времени, когда под этим столом затикает другой феерверк и его подбросит до мунзы. Или кто-то из сомневающихся соратников перепутает ножны с его почкой. Да мало ли…

Время работало против Щита Побережья. Его огненные речи пока еще действовали, сны размягчали волю людей, делали их внушаемыми. Но сколько они протянут? На данный момент удалось выяснить, что Тенебрийцы могут быть поразительно терпеливы и хладнокровны, когда речь идет о далекоидущих планах. Их лица были непроницаемы, но Лефран видел скрытые улыбки пожирателей тверди. Они смотрели на него со снисходительной неприязнью. Глупая шавка, ты исчезнешь сам, убитый вчерашними последователями. Может быть собственным отцом, душу которого ты хочешь спасти.

Он не мог спровоцировать ухудшение дипломатических отношений. Он не мог даже замедлить их.

Люпан раскурил вторую.

Пожертвуй он Побережьем, даст ли это что-то в перспективе? Его можно восстановить. Восстановить? Нет, они построят нечто другое. Нечто тенебрийское. У нынешней колонии есть эрзац свободы, ее возводили суровые ксенофобы, резко настроенные против тощетелых. Восстанавливать колонию будут под контролем палочников и на этот раз Побережье станет их безоговорочным сателлитом. Взорвав бомбу здесь, он только сделает землеедам одолжение. Может быть, именно этого они и ждут?

Осознав это Люпан почувствовал лед в заднице. Что же делать?

В чаще хрустнула ветка. Когтеящер пробежала по стволу, сверкая во тьме красным хвостом. Кто-то высокий шел на границе видимости, позвякивая металлом, ведя грубыми пальцами по толстой коре.

Наша земля покрыта броней, — прошептал призрак.

Люпан смотрел и слушал, думая, что спит. Что вырубился от усталости и напряжения прямо на столе. Шторм любит шутить над отчаявшимися. Льва он все-таки довел до самоубийства.

Все, начиная от растений и заканчивая людьми, защитило себя доспехом. Мы — латники этого мира, и не сдадимся злу, какие бы соблазнительные формы оно не приняло.