— А можно те самые пирожки? Пигоди?

— Учти, Мигель оказался к тебе крайне любезен, мне, когда я случайно объелся чеснока, он сразу сказал, что я воняю помойкой. И я не уверен, что смогу найти пигоди в этой глуши. Потерпишь до Либорайо?

— Потерплю, конечно, хотя жаль — я надеялась пару дней не показываться Пересу на глаза… Ты не видел его в гневе — неудивительно, что вампирам не удалось доказать свою безопасность Лиге Округов. От Мигеля заслуженно хочется держаться подальше. Хотя в Холмы бы я с ним пошла — за его спиной. А он тоже был стражем, да?

Лин приподнял вверх свою пятерню, напоминая о себе:

— От кого, как ты думаешь, мне достался Седьмой отряд? Я начинал под его командованием, когда стражи в гетто были еще под запретом. Когда видимость порядка поддерживали люди… И да, за спиной Мигеля уютно, но оркски страшно. — Он остановился перед дверью комнаты Ник. — Значит, я за едой?

— Ага. И что-нибудь попить захвати. И учти, мне нужно минимум полчаса на приведение себя в порядок.

— Ясно. — он осторожно провел пальцем по её губе, — Ник, можно… Впрочем, нет.

Он ладонью взъерошил свои волосы:

— Не обращай внимания. Я предупрежу парней, чтобы они Брендона от тебя не гоняли. Хоть он хорошо справляется.

Её накрыло уже в душе.

Жуткая паника, что она подставила Осень.

Осознание того, что чуть не стравила Лина и Осень. Чуть не стравила своих друзей. И чудо, что Перес оказался сволочью, но своей сволочью. А ведь все могло закончиться совсем иначе, будь Перес просто вампиром. Или вампиры все же… Не сволочи со своим эволюционным прыжком?

Она сидела, струи воды смывали слезы. Только легче не становилось. Она делает ошибки за ошибками. Как просто было в Сорок первом округе, и так сложно тут. Вода шумела. Вода уносила прочь дрожь в пальцах и дикий ритм сердца. Вода смывала страх… Только это не дом. Вода становилась все холоднее и холоднее, и скоро потекла совсем ледяная. А сил встать не было. Сегодня из-за её глупости все могло закончиться гораздо, гораздо печальнее. И слезы все никак не останавливались. И руки вновь тряслись.

А в дверь постучали. Сперва во входную. Потом в дверь санитарной комнаты.

— Ник? Все хорошо? Если не ответишь — я выбью дверь. Но глаза я закрою.

Она еле нашла в себе силы дотянуться до полотенца и закрыть воду. Потом по стенке, цепляясь за раковину и крючки для одежды, встала.

— Ник… Я закрываю глаза.

— Я не настолько страшная… — она дернула замок, и дверь открылась.

Руки Лина подхватили её, прижимая к себе — он честно не смотрел:

— Зато очень холодная. И чувство юмора так себе.