— И ты посадил меня в клетку.

Ханыль послушно кивнул:

— Да. Ты была помещена в клетку. Ты была…

— Белокурым ангелом, — вспомнила слова Заката Ник.

— Да, ты была белокурым ангелом. Испуганным, молчаливым, не верящим людям ребенком. Я продержался до полуночи. Все уговаривал себя, что не мое дело, что так положено, что ты, вообще-то, редкое существо…

Ник лишь хмыкнула на эти слова.

— …созданное для убийств, но… У меня были младшие сестры. Даже в худшие времена они выглядели лучше, чем ты. Они хотя бы не боялись. Я пошел в лабораторию и забрал тебя к себе в комнаты под собственную ответственность. Можешь не верить — я не могу доказать этот факт. Свидетелей не осталось. Но я не смог смириться с тем, что ты сидела в клетке. Я больше месяца искал к тебе подход. Я больше месяца ждал от тебя хоть какого-то слова… Первую улыбку от тебя, преданной самыми близкими людьми — родителями, я получил лишь через два месяца… Оказалось, что ты любила блинчики… Мы учились их стряпать вместе. Получались дикие, слишком сладкие кляксы, но именно они и чадящая сковорода вместе со сработавшей противопожарной сигнализацией заставили тебя улыбнуться.

Ник вглядывалась в Ханыля. Она помнила это. Она сейчас вспомнила струи воды, льющиеся с потолка и испортившие сладкое тесто, в которое она бухнула стакан сахара… Только верить Ханылю было страшно.

Он понятливо кивнул её молчанию:

— Не помнишь… Значит, и неважно. Я работал над твоими клонами, ты оттаивала, менялась внешне и начала писать свои требования к принцу. Я даже номер интера потом взял «Принц должен уметь», потому что ты помнила эту фразу. Она была тебе важна. И сразу скажу тебе, опережая твои вопросы, о своем детстве до лаборатории ты ничего мне не говорила.

Картинка в голокубах сменилась окончательно — появилась круглая песочная арена, вокруг которой кругами вверх уходили ярусы для зрителей. На арену стали выходить молодые мужчины и женщины в коротких, струящихся на ветру одеждах. Лин резко выдохнул, словно узнал кого-то в толпе.

— Можно. Узнать. Что происходит? — рублено сказал он. Ник выцепила взглядом в толпе мужчин на арене трёх явных львов — их длинные клановые русые гривы сложно было не узнать.

Ханыль напряженно пояснил:

— Это осужденные на смерть. Будут битвы до победного конца. Дошедший живым до финала получит награду — жизнь… Вы кого-то узнали в толпе обреченных?

Лин кивнул:

— Мои почти сородичи. Я лигр. А среди осужденных трое львят. Это неправильно. Львов судят в клане. У лордов нет такого права…

Он обреченно посмотрел на Ник. Та и сама все поняла. Пусть не его клан, пусть они от него отказались, но Лин страж, он не может остаться в стороне. Он обязан вмешаться.