Снизи колебался. Потом вынужденно сказал:

– Понимаете, у меня нет кокона.

– Ага, – сказала программа. Снизи не хотелось объяснять программе, каково для юного хичи спать на постели, когда нечего, кроме простыни, натянуть на голову. Хичи спят укутавшись, предпочтительно в какой-нибудь мягкий комковатый рассыпчатый материал, в который можно закопаться; именно так полагается спать, и одеяла и простыни этого никак не заменяют. Как правильно поступал отец, не разрешая ему спать на кровати, с тоской думал Снизи.

Ему не пришлось ничего объяснять: банк информации медицинской программы уже дал объяснение.

– Я уже заказал для тебя кокон, – благожелательно сказала программа. – А теперь об этих снах…

– Да? – жалобно спросил Снизи. Он не хотел говорить о снах. И никому не говорил, даже Онико; он вообще не желал вспоминать о них, проснувшись.

– Ну? Так что же тебе снится?

Снизи колебался. Что ему снится? А что не снится?

– Мне снятся родители, – начал он, – и Дом. Настоящий дом, в ядре…

– Понятно, – с улыбкой сказал врач.

– Но есть и другие сны. Они… другие. – Снизи помолчал, задумавшись. – Они страшные. Они… Иногда это какие-то насекомые. Целые тучи их. Ползают, летят, прыгают… Они носятся вокруг, заползают в одежду, в рот, в кожу, жалят без боли… Они похожи на светлячков, – закончил он дрожащим голосом.

– А ты видел когда-нибудь светлячка? – терпеливо спросила программа.

– Нет. Только на картинках.

– Светлячки не жалят, Снизи, – заметила медицинская машина. – А те, что жалят, вызывают боль и зуд. Такое у тебя бывало?

– О нет. Ничего подобного… По крайней мере, не совсем так, – поправился Снизи. – Но начинается… не знаю, как сказать… что-то вроде зуда в голове. То есть я хочу сказать, что мне… мне хочется узнавать все новое.

– Что узнавать, Снизи?

– Все, – жалобно ответил мальчик. Снизи понимал, что плохо описывает свои сны. Но как это сделать, когда пытаешься передать сон словами? Сны туманные, расплывчатые, бесформенные. А слова жесткие и точные. Язык Чувства хичи подошел бы лучше для этой цели, но программа говорит по-английски, а Снизи слишком воспитан, чтобы пожаловаться на это.

Но программа понимающе кивнула.

– Да, да, Снизи, – ласково сказала она, – эти сны символичны. Возможно, они отражают твой совершенно естественный детский интерес к сексуальности твоих родителей. Возможно, они свидетельствуют об испытанных тобой травмах. Ты можешь сам не осознавать это, Снизи, но за последние несколько дней ты испытал более сильный стресс, чем приходится взрослым испытывать за годы.

– О, – сказал Снизи. На самом деле он это прекрасно сознавал.