Снизи почувствовал движение рядом с собой. Оно вывело его из транса. Он оглянулся. Онико встала со стула и ковыляла к двери.

– Прошу прощения, – пробормотал Снизи и пошел за ней. За дверью Онико со слезами прислонилась к стене.

– В чем дело? – в тревоге спросил Снизи. – Конечно, это страшно, но, может, это техническая ошибка, или розыгрыш, или…

– О Снизи, – плакала девочка. – Разве ты не понимаешь?

Он открыл рот, собираясь ответить, но она опередила его:

– Это послание, ты разве не понял, что это такое? Это часть моего дневника!

10. В глубинах времени

Кассата исполнял свой сонный медлительный ту-степ с закрытыми глазами, маленькая восточная женщина положила ему голову на плечо. Невероятно! Она выглядела абсолютно нормальным человеческим существом, с человеческим здравым смыслом, и тем не менее на самом деле жалась к этому человеку! Я рявкнул:

– Кассата, что за дьявольщина происходит?

Он бросил на меня странный взгляд. Не знаю, как еще описать его. Взгляд не виноватый и не высокомерный. Каким он был, не знаю – может, подойдет слово «обреченный». Конечно, он обречен. Вернувшись к своему плотскому прототипу, он будет уничтожен, но ведь он давно это знал и все-таки так не смотрел. Теперь он, казалось, ждет падения топора.

Он вежливо выпустил партнершу, поцеловал ее в лоб и повернулся ко мне.

– Вы хотите поговорить со мной, – сказал он.

– Черт возьми, я…

Он не дал мне закончить.

– Поговорить можно, – вздохнул он, – но не здесь. И не на вашем корабле. В каком-нибудь приятном месте. Где бы мне понравилось.

Я раскрыл рот, собираясь сказать ему, как я забочусь о том, чтобы ему понравилось, но Альберт опередил меня:

– Может быть, Рю де ла Пакс, генерал Кассата? Маленькое кафе на открытом воздухе на Левом Берегу?

– Что-нибудь такое подойдет, – согласился Кассата… и мы оказались там, сидели за металлическим столиком на солнечном бульваре под полосатым зонтиком, на котором рекламировался аперитив, а официантка в белом переднике принимала у нас заказ.

– Отличный выбор, Альберт, – одобрительно сказал Кассата, но мне это надоело.