– К тому же, – вздохнула программа, – в наши дни все испытывают дурные предчувствия. Не только дети. Взрослые обеих рас и даже машинные сознания. Никто не является исключением. Ты понимаешь, что я имею в виду Врага.

– Да, он очень страшный, – согласился Снизи.

– Особенно для впечатлительного ребенка, у которого есть свой личный опыт на Сторожевом Колесе. – Машина откашлялась, объявляя о перемене темы. – А теперь расскажи о своем дневнике. – Она благожелательно улыбнулась.

Снизи еле слышно зашипел, приспосабливаясь к новой теме.

– Он не дает мне тосковать по дому, – сказал он. На самом деле это было не так, дневник не мешал тосковать. Просто Снизи уже понял то, что понимает любой ребенок, человеческий и хичи. Когда взрослые задают трудные вопросы, нужно давать на них самые легкие ответы. Такие ответы, каких они ожидают.

– Прекрасная терапия. – Медицинская машина кивнула. – Но такие подробности, Снизи! Так много страниц данных! Можно подумать, что ты пытаешься составить энциклопедию. Может, тебе все-таки стоит меньше времени тратить на это и больше играть с товарищами?

– Я постараюсь, – пообещал Снизи. И когда его наконец отпустили, по пути домой он пересматривал абзацы своего дневника. Теперь они часто должны начинаться словами «Человеческие программы не очень разбираются в детях хичи».

Но когда он снова занялся дневником, писал он совсем не об этом.

Что бы ни говорил Альберт, мне жаль Снизи. И Онико. И… о дьявольщина, жаль даже Гарольда Врочека. Гарольд, в сущности, не такой уж плохой. У него просто не хватает опыта быть хорошим.

Втроем они продолжали много времени проводить друг с другом, а не с остальными тремястами учениками, хотя Гарольду не нравилось, что Снизи и Онико часами писали свои дневники.

– Боже мой, – жаловался он, – неужели вам правда нужно перенести на бумагу все?

– Нам это нравится, – просто ответила Онико. Гарольд, сдаваясь, развел руками. Но, так как делать было нечего, тащился за ними в классы и начинал заниматься, И, ко всеобщему удивлению, отметки его начали улучшаться.

Если не считать одиночества и тревожных снов, Снизи нравилось в школе. На пляже очень приятно, когда привыкаешь к близости воды; спортивная машина соорудила специально для Снизи устройство, которое позволяло ему плавать, и вскоре он уже плавал лучше многих. Уроки проходили интересно. Остальные ученики если и не были по-настоящему дружелюбны, то проявляли терпимость. А остров оказался прекрасен, он полон был удивительными и часто тревожащими вещами. Например, над школой располагался луг. Там паслись большие рогатые травоядные. Снизи поискал их в базе данных и обнаружил, что они называются «крупным рогатым скотом». А когда узнал, для чего в основном выращивают скот, пришел в ужас. Все четыре года на Сторожевом Колесе Снизи предпочитал не думать, откуда черпают протеин его соученики. А теперь перед ним были мычащие и испражняющиеся источники всех бифштексов и гамбургеров. Отвратительно! Девяносто пять процентов пищи Снизи, как и у всякого нормального хичи, изготовлены из замороженных кометных газов – или любого другого подходящего источника четырех базовых элементов человеческого питания: углерода, водорода, кислорода и азота. Добавьте несколько микроэлементов, и CHON-пищу можно превратить во что угодно. И она очень дешева. Очень питательна и полезна, так как создана по всем рекомендациям диетологов. И не нужно убивать существо, способное ощущать боль.