– Лучше, чем Я! – воскликнул Бог.

18. Конец пути

Даже самая длинная река приходит к морю, и наконец – о, как долго пришлось этого ждать! – Альберт появился на палубе прогулочного имитированного ледокола, где мы с Эсси играли в шафлборд[36], промахиваясь даже в элементарных положениях, потому что неожиданные водопады с айсбергов и ледяные поля в воде были великолепны, – Альберт появился, извлек изо рта трубку и сказал:

– Одна минута до прибытия. Я решил, что вам интересно будет это знать.

Конечно, интересно.

– Идем немедленно! – воскликнула Эсси и исчезла. Я немного задержался, разглядывая Альберта. На нем были синий блейзер с медными пуговицами и шапочка яхтсмена, и он улыбался мне.

– У меня по-прежнему немало вопросов, знаешь ли, – сказал я ему.

– К несчастью, у меня нет такого количества ответов, Робин, – ответил он добродушно. – Но это хорошо.

– Что хорошо?

– Иметь много вопросов. Пока у вас есть вопросы, есть и надежда получить на них ответ. – Он одобрительно кивнул. Помолчал немного, ожидая, не займусь ли я снова метафизикой, потом добавил: – Присоединимся к миссис Броудхед, генералу, его леди и остальным?

– У нас еще много времени!

– Несомненно, Робин. Времени много. – Он улыбнулся. Я, разрешая, пожал плечами, и фиорд Аляски исчез. Мы снова находились в контрольной рубке «Истинной любви». Исчезла шапочка Альберта вместе с безупречным синим блейзером. Приглаженные волосы снова растрепались, он опять был в свитере и мешковатых брюках, и мы были одни.

– А где остальные? – спросил я и тут же сам ответил: – Не могли подождать? Сканируют с помощью инструментов корабля? Но пока еще нечего видеть.

Он добродушно пожал плечами, глядя на меня и пыхтя трубкой.

Альберт знает, что мне не нравится смотреть непосредственно через корабельные сенсоры. Добрый старый экран в контрольной рубке обычно бывает для меня достаточен. Когда подсоединяешься к приборам «Истинной любви» и смотришь одновременно во всех направлениях, это лишает ориентации, особенно для тех, кто держится за плотские привычки, как я. Поэтому я нечасто так поступаю. Альберт говорит, что это один из многих моих «плотских» пунктиков. Это верно. Я вырос как плотский человек, а человек во плоти может одновременно смотреть только в одном направлении, конечно если он не косоглазый. Альберт говорит, что мне следует преодолеть это, но я не хочу.

На этот раз я преодолел, но не сразу. Минута – все-таки очень большая протяженность гигабитного времени… и к тому же я еще кое-что хотел спросить у него.

Однажды Альберт рассказал мне историю.