— Нужно позвать Лару, она опытнее, возможно она сможет помочь девочке выжить.

— Позвать светлую? — повторил он. Они как-то странно все переглянулись, и продолжали молчаливо стоять, будто это большая проблема.

— Я знаю, вы ей не доверяете, но возможно это последний шанс спасти ребёнка! Разве имеет сейчас значение ваша вера? — попыталась придать им ускорения я.

Но они продолжали стоять и испуганно переглядываются между собой. Первой не выдержала Янника:

— Батюшка! Разреши я сбегаю за ней? — взмолилась она.

Егор помолчал, накручивая усы, с кряхтением опустился на лавку и опустив глаза, пробурчал:

— Рискнуть всеми, ради одного? Мы так не делаем, ты знаешь об этом, Янника, не хуже меня. Девочка нежилец на этом свете, мы все об этом знали, как только она родилась. Даже, если она выживет, она никогда не будет такой как все… — он говорил не торопливо, словно размышлял над этим не один день, и это решение не далось ему легко.

— Это Ирэшка, наша Ирэшка, папа! — воскликнула Янника, и с рыданием упала на скамью. В этот момент заговорила мать, в её голосе слышались ещё не пролитые слезы:

— Сходи, Егорушка, сходи! Это ведь последний ребёнок, других уже не будет.

Егор посмотрел на жену тяжёлым взглядом, буравя её из-под кустистых бровей, потом махнул рукой и сказал:

— Глупые бабы! И я с вами дураком стал! Будь, что будет! — и тут же вышел вон.

Из всего разговора я мало что поняла лишь то, что недуг был им известен и опасен, но искать лекарство от него, они опасаются. Странно все это. Минут демять мы просидели в молчаливом ожидании, и все трое не сводили глаз с младенца.

Но всякому ожиданию приходит конец. Мы услышали скип открываемой двери, и в светлицу вошла Лара в сопровождении отца семейства. Она огляделась, и подошла к нам:

— Что с ней?

— Я не знаю, но ей очень плохо, — ответила я за всех, поскольку остальные не стремились прервать молчание, впав в какое-то мрачное оцепенение. — Магическое лечение помогает, но ненадолго.

— Раз так, давай попробуем вместе исцеление Эллисы направить, — и мы одновременно приложили руку к младенцу и активировали магию лечения. Как же я обрадовалась, что в этот раз у меня получилось воспользоваться божественной магией! Что-то изменилось во мне, но что именно я затрудняюсь ответить. И в этот момент все снова пошло не по плану. Наши руки ярко сверкнули, объединив их синеватым свечением, а когда вспышка прошла, Лара уже не была собой. Снова потусторонним светом загорелись её глаза, заливая голубоватым светом всю комнату, голос казалось звучал, вибрировал вокруг нас и внутри нас. Взгляд Лары упёрся в Егора: