Выйдя на крыльцо, потопталась на месте, не зная, что ещё можно предпринять в данной ситуации, плюнула и не стала заморачиваться.

Ох, и сложно у них тут все! Вылечили младенца, и ладно!

И занялась тем, чем и планировала, оббежала всех соседей на наличие оплачиваемых заданий на ближайшие выходные, коих было не так уж и много, прикинув в уме примерную сумму, сделала ещё один круг по соседям на другой улице берясь за поручения с наградой в виде еды или вещей, в надежде суметь сбыть их местным нубам, хотя бы по бросовым ценам.

Возвращаясь уже в глубоких сумерках, как обычно заметила мальчишку, приютившегося в тёмном углу рядом с кузницей и проходя мимо небрежно бросила ему:

— Пирожок с ягодами хочешь? — ответа не последовало, я пожала плечами. — Ну как хочешь, могу и сама съесть.

— Хочу, — послышалось из угла едва различимое слово.

Я вытащила из-за пазухи ещё тёплый пирожок, заработанный мной за мелкую домашнюю работу, и протянула мальчонке. Он с кряхтением поднялся, и слегка прихрамывая подошёл и взял угощение. В момент проглотил его, и вопросительно посмотрел на меня. Я дала ещё один пирожок.

— Ты чего здесь сидишь вечно?

— Дед, ворожит. Мне страшно очень. Так он меня пинками за дверь и выставляет, чтоб отца не отвлекал от работы.

Местная кузница представляла собой вытянутое приземистое здание, перед входом был сооружён небольшой навес. Пару раз засовывала свой любопытный нос в м кузнечную лавку, но мне там делать особо нечего было, покупать там я ничего не собиралась, а садовый инвентарь мне всегда выдавали квестодали. Местного кузнеца я даже ещё не видела, не до него было. С центрального пяточка вход в кузницу был только через лавку, где под навесом скромно стояла давно неиспользованная наковальня. Зато в самой лавке я отчётливо слышала стук молота. Видимо у кузнеца было другое место работы, потому он мне и не попадался на глаза.

Прислушавшись сейчас к звукам, доносящимся из кузни, мне слышался лишь тихий стук молота по наковальне, странно, ведь ночью все звуки слышатся гораздо сильнее.

— Дед полог тишины может вешать, вот и не слышно почти, — угадал мои мысли пацан. — Отца жалко. Дед его загонял совсем, всё лето почти без передышки работает, на себя не похож уже стал, а дед только тумаков мне ставит, да рот мне затыкает… — пожаловался со слезами в голосе паренёк.

— Так ты ранен? — встрепенулась я, и заглянула в его глаза. Надо же, какие у ребёнка глаза оказалась, карие с желтоватыми переливчатыми искорками, или это отблески лун так играют в них?

Он перестал боятся меня, и потому доверчиво позволил мне положить руки себе на лицо, тут же озарившиеся лечебной магией. Синяки и царапины исчезли в тот же миг.