Я с сожалением отдала ребёнка Яннике, притаптывающей рядом. Ей не терпелось забрать у меня спящее дитя. Она спокойно вздохнула лишь тогда, когда ребёнок спокойно засопел в люльке.

— Час поздний, Амадея, — намекнула мне Янника, что на сегодня моя работа закончена. — Мне пара укладывать младших детей. Пойдём я тебя провожу до калитки.

Я согласно кивнула, и мы молча вышли из дома. Девушка несла в руках объёмную корзину, которую она и вручила мне у калитки.

— Вот! Это тебе за помощь, за всё! Если бы не ты, я бы только к полуночи с делами разделалась. И особенно за маленькую Ирэшку спасибо! — её голос был полон сердечной благодарности.

— Янника, боюсь я не полностью вылечила малышку, — обеспокоено призналась я.

— Ты дала нам всем передышку, особенно матери, ей надо выспаться и набраться сил, она совсем измоталась с крохой. Может хоть сегодня им обоим удастся поспать, — она выглядела умиротворённой. Вздохнула полной грудью и мечтательно посмотрела на с темнеющий небосвод над головой.

— Янника, — я помолчала, ожидая, когда она обратит на меня внимание и переведёт на меня взгляд. — Неужели ты желаешь такой же жизни и для себя?

— А что меня ещё может ожидать? Это лучшее, что может желать простая девушка.

— Если бы ты была простой девушкой, я бы и не спрашивала, но… но неужели тебе не хочется … ммм… любви? Такой, чтоб прям гореть от неё?

— Ты все об Ингварре? — усмехнулась она.

— Нет, не только про него, но раз ты сама о нем в первую очередь подумала, думаю это не просто так, — вывернулась я.

— Знаешь, когда я его вижу порой, у меня всё внутри переворачивается, мне становится от этого страшно до дрожи в коленях. Потому гореть я не хочу, это плохо заканчивается обычно. Наши девчата так на Яшку смотрят, и один вред того, одни пустые страдания. — Она судорожно вздохнула, и продолжила: — Когда-то очень давно, цыганка мне нагадала судьбу. Она сказала, всё в жизни будет зависеть от моей смелости, и что я смогу добиться всего чего пожелаю, но пожелаю ли? Я всё думаю, может она про сейчас тогда сказала? Но знала бы ты как сложно решиться, на что-то… — она с мукой посмотрела мне в глаза, ожидая ответа.

Эти слова так меня взволновали меня, что у меня дыхание спёрло. Вот оно! Она по-своему мудрая и осторожная девушка, многое замечающая, и уже пришедшая к выводу, что, поддавшись чувствам, можно сильно обжечься. Но юность берет своё, и от некоторых мыслей не так-то просто отделаться, по себе знаю. Похоже северянин ей нравится, вернее он её волнует, но ей даже себе трудно признаться в этом, настолько глубоко она пытается спрятала эти мысли. То, что она мне это всё сказала, это всё заслуга моего обаяния и временного облегчения, которое я принесла в их дом. И по её виду видно, что она уже сожалеет о сказанном, ибо эти слова вырвались случайно, под влиянием момента.